Он не умер, просто – улетел

Фото: Кадр из видео Troniktv24

Песни на его стихи исполняли Иосиф Кобзон, Эдуард Хиль, Валерий Леонтьев, Лариса Долина, Анна Герман, Андрей Миронов, Сергей Захаров, Анне Вески, Владимир Мигуля, Тынис Мяги. В творческом наследии мастера - около сорока сборников стихов и прозы. Значительная часть его произведений посвящена Великой Отечественной войне, которую Борис Саввович прошел простым солдатом. В жизни Дубровина, как в капле, отразилась вся биография страны и непростая, часто трагическая судьба людей его поколения.

СЫН ВРАГА НАРОДА

«Я - дитя нашей дружбы народов», - говорил он о себе. Отец – с Украины, герой Гражданской войны, был комиссаром в 1-й Конной армии Буденного. Мама – врач, родом из небольшой деревушки затерянной среди Пинских болот в Беларуси.

После Гражданской отец работал инженер в КБ Андрея Туполева. Знаменитый авиаконструктор не раз бывал у Дубровиных дома, что потом аукнулось. Когда Туполева в 1937 году арестовали, обвинив во вредительстве, под каток репрессий попал и отец Бориса. Его признали врагом народа, он погиб в тюрьме. Арестовали и мать за то, что не донесла на мужа. Отсидела шесть лет и вышла инвалидом. Все эти годы Бориса с маленькой сестренкой спасала от голодной смерти бабушка. В общем, еще в детстве он, что называется, хлебнул по полной программе. А тут - война.

- Когда враг на пороге, все обиды надо отбросить и защищать Родину. На фронте я встречал десятки людей, у которых, как и у меня, перед войной репрессировали близких. Но все они, как один, честно и мужественно сражались с врагом, - вспоминал позже поэт.

Как токарь на оборонном заводе, он имел бронь, но сам пошел в военкомат и добровольцем записался в пехоту. Но вскоре попал в авиацию - в бомбардировочный полк. Думал, будет летать, но его опередили в батальон аэродромного обслуживания – БАО. Расчищать с метлой и лопатой взлетные полосы, заправлять машины, охранять аэродром с винтовкой. Но Борис рвался в небо. И сам пошел к особисту из СМЕРШа: так и так, я - сын врага народа и хочу в бою смыть это несправедливое пятно с нашей семьи.

В искренность паренька тот поверил: связался по телефону с командиром полка, и Дубровина в тот же день зачислили стрелком на бомбардировщик.

Полк летал на американских машинах А-20 «Бостон», поставлявшихся по ленд-лизу. Наши умельцы его модернизировали – в нижней части фюзеляжа вырезали окно для стрелка, чтобы тот мог защищать бомбардировщик от атак истребителей сзади. И поставили туда на качалке крупнокалиберный пулемет Березина, весивший 25 килограммов.

- Стрелок – единственный в экипаже летал, лежа ногами вперед. А целился в фашистские самолеты, стоя на коленях, иначе с тяжеленым пулеметом было не управится. Летчик и штурман прикрыты хотя бы обшивкой кабины. А у стрелка вся защита – окно из плексигласа. Пули истребителей и осколки зенитных снарядов легко его пробивали. Стрелков погибало очень много. Их в полку всегда был дефицит. В больших наступательных операциях за один день приходилось делать по два, а то и по три вылета с разными экипажами, - рассказывал Борис Дубровин.

ПОХОРОНИЛИ ЗАЖИВО И ПРОПИЛИ ШИНЕЛЬ

Летная карьера для него началась с трагикомичного эпизода. Зашел в дом, где жили стрелки, поздоровался, познакомился, бросил шинель и вещмешок на свободную койку, а через день ушел в свой первый боевой вылет. Когда вернулся, смотрит – шинели нет.

Только ребята сидят и пьют водку.

- Мужики, а где моя шинель? – оторопел Борис.

- А вот она, - и протягивают ему наполненный стакан.

Оказывается, по неведению он бросил вещи на койку, которая считалась проклятой. Кто ее занимал, почти тут же погибал.

- Мы думали, - объяснили сослуживцы, - ты из полета не вернешься, шинель тебе больше не понадобится. Извини, поторопились. Рады тебя видеть живым и здоровым. Но за это, тем более, надо выпить.

Менять койку Борис, однако, не стал – что будет, то и будет. Так и оборвалась на нем роковая примета, хотя он в стольких передрягах побывал. В составе 16-й воздушной армии их полк освобождал Беларусь, участвовал в боях за Варшаву, в Висло-Одерской операции, бомбил Кенигсберг, утюжил с воздуха Берлин, прокладывая дорогу войскам, штурмовавшим столицу Третьего Рейха.

Как закончившему десятилетку, ему не раз предлагали поступить в военное училище, но всякий раз Дубровин отказывался.

- Я хотел пройти войну именно простым солдатом, чтобы познать до конца весь ее трагизм, - пояснял он. «Но та война, будь проклята она. Пусть никогда не повторится это», - напишет он позже.

Памяти товарищей, погибших в небе за Родину, он посвятил стихотворение «Баллада о воздушных стрелках».

Вернулся самолет - стрелок убит

его уносят и опять к полету.

«Кто за стрелка со мной полетит?» спросил пилот.

Я лег у пулемета.

Глядел я в окровавленный прицел,

когда осколок полоснул над бровью.

И друга кровь стереть я не успел,

она с моей перемешалась кровью…

УЧИЛСЯ У МИХАИЛА СВЕТЛОВА

Дважды раненный, Борис Дубровин был удостоен одной из самых дорогих для фронтовиков боевых наград – ордена Отечественной войны II степени, награжден медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», польскими наградами. В литературу сержант-фронтовик ворвался стремительно.

- Очень хотелось писать стихи профессионально. Печатался в газете. Совершенствовал мастерство на семинаре у знаменитого Михаила Светлова. Закончил Литинститут имени Горького. Моя первая книга в 1955 году была посвящена войне и называлась «На первом рубеже», - рассказывал он.

За поэтический цикл, посвященный советским космонавтам, был удостоен Золотой медали Сергея Королева. Объездил с творческими командировками весь Советский Союз. Не раз бывал на Северном флоте, в глубоководном костюме погружался в Ледовитый океан. В 1969 году сразу после конфликта на Доманском рванул туда, своими глазами видел пробитый пулей комсомольский билет одного из наших пограничников. Стихотворение, написанное им по горячим следам, настолько «пробрало» председателя КГБ Юрия Андропова, что тот тут же подписал приказ о награждении Дубровина медалью ««За отличие в охране государственной границы СССР». В афганском Баграме вместе с подразделением наших воинов поэт дважды попадал под обстрел душманов.

ФОКУС С РИФМОЙ

А еще был у Бориса Саввовича фирменный поэтический прием. Приходившим к нему гостям, он предлагал назвать три наиболее значимых для тех слова. После чего удалялся в другую комнату. И минут через десять возвращался с готовым стихотворением. Причем, не со слепленным на скорую руку рифмованным экспромтом, а настоящим стихотворением.

Даже тот, кто ни разу в жизни не открывал его книг, знают его творчество по песням. Только «От печали до радости» в исполнении Юрия Антонова чего стоит.

- Замечательный был поэт, профессиональный. И человек добрейшей души. Так жалко…. К сожалению, он написал мне всего одну песню, но зато какую. Вся страна любит и знает ее наизусть, - говорит Юрий Антонов.

- У него были патриотичные, образные и событийные стихи. Его яркие песни часто исполнялись на радио и по телевидению, многие артисты пели его песни, и очень надеюсь, что память о них останется у тех, кто их слушал, - грустит Лев Лещенко.

Из-под пера Бориса Дубровина вышли тексты таких песен, как «Любви негромкие слова» Анны Герман, «Маленькая Москва» Александра Барыкина, «Вся жизнь моя» Андрея Миронова, «Вот и лето пришло» Эдиты Пьехи.

За долгие годы творческой деятельности Борис Дубровин успел посотрудничать со многими композиторами. Только в соавторстве с Давидом Тухмановым они написали семнадцать песен, многие из которых вошли в золотой фонд российской эстрады.

И смерть не поставила точку. Летчики не умирают, они просто улетают навсегда. Так и душа поэта продолжит жить в его стихах и песнях.