У каждого свое место в истории

Елизавете Костяковой кажется, что все произошло вчера. Они вернулись с мужем из отпуска, в крепости царила привычная гарнизонная суматоха. Алексей вечером дома готовился к предстоящим политзанятиям в своем батальоне, а его суженая пошла нарвать цветов. Она вернулась, неторопливо прошла по комнате, поставила цветы в вазу и о чем-то задумалась. Скоро в их семье должно быть пополнение...
Легли поздно. Сон был крепкий, и она даже не услышала первых разрывов снарядов. А затем… Прощание с мужем (больше они так и не увиделись), первая кошмарная ночь в бомбоубежище, где от взрывов ходили стены, плакали дети и где не было даже глотка воды. На третий день женщин и детей вывели из крепости. Елизавета Сергеевна помнит, как шли на немецкие автоматные стволы мимо обгоревших, убитых защитников…
Так началась война для семьи Костяковых и для миллионов других семей.
Но войны не начинаются вдруг и не заканчиваются с победным салютом.
Еще недавно появление фашистской свастики было фактом чрезвычайным. Сегодня ситуация изменилась. Открываются памятники легионерам СС, а по городским площадям с развевающимися фашистскими флагами шествуют шумные демонстрации. Вольтер, может, и прав, когда говорил, что готов умереть, чтобы все точки зрения были представлены в обществе. Но все дело в том, какую цену заплатил мир за чьи-то убеждения.
Нынешние попытки пересмотреть Вторую мировую войну – это не мучительный поиск истины, а фокус с исчезновением монеты. Пока фокус не удается. Но что впереди?
Когда группа молодых парней бравурно вскидывает на митингах руку в знак приветствия – это зрелище скорее не угрожающее, а жалкое. Но когда власти примирительно относятся к проявлениям давней «побеждающей идеологии единого пучка» – это называется реваншизмом.
Так кто же начал войну? Кто кого оккупировал? Кто собирался стереть целые нации и народы, словно стирательной резинкой непонравившееся слово?
Сегодняшние сторонники реванша строят стену убеждений из вырванных из исторического монолита фактов: нацистская оккупация – это то же самое, что «советское освобождение Европы от коричневой чумы». Слов нет, СССР не был земным раем, и его первые десятилетия существования сопряжены с чудовищными преступлениями. Но именно СССР сокрушил шедшую к мировому господству империю Гитлера. И это факт, который опровергнуть нельзя. К тому же валить в общую кучу и заводить бульдозер, чтобы сравнять идеологии коммунизма и нацизма, – попытка по своей сути безнадежная. У каждого свое место в истории. Идеология немецкого фашизма строилась на превосходстве одной нации над другой, в то время как коммунизм проповедовал равенство и братство. Но если уж говорить о СССР, то и он, конечно, был далеко не идеальным вариантом построения бесклассового общества. Тем не менее компартии сегодня достаточно широко представлены в геополитическом пространстве, чего не скажешь о нацизме.
Историю нельзя забывать, но еще опаснее делать из нее неправильные выводы. Оглядываясь назад, важно видеть, к чему могут привести нынешние шаги. Смелость не в том, чтобы сегодня сокрушать несуществующий СССР, а в том, чтобы признать его роль в Великой Отечественной войне.
Во Франции, кстати, памятники советским воинам не убирают, а ставят новые.
Кто-то из мудрецов сказал: те, кто не может принять прошлое, никогда не построят достойного будущего.
Елизавета Сергеевна Костякова после Брестской крепости оказалась в тюрьме, из которой ей удалось выйти живой. Родила сына. Сегодня он уже разменял седьмой десяток, живет в Москве. А когда приезжает к матери в Брест, они обязательно идут туда, где хранится память о дорогом их сердцам человеке. Это очень важно – сохранение памяти.