Моральная самоцензура Валерия Ахадова

Валерий Ахадов, режиссер театра и кино, известен тем, что в начале 90-х вывез из огня гражданской войны в Таджикистане Театр русской драмы, познакомил русских зрителей с Анни Жирардо в спектакле «Мадам Маргарита». Его фильмы «Кто поедет в Трускавец?», «Семейные тайны», «Руфь», «Подмосковная элегия», «Женщин обижать не рекомендуется», «Парниковый эффект» всем хорошо известны... С «Искушением» «Арт-партнер ХХI» гастролировал в Америке, Канаде, Германии, Израиле, в странах СНГ. Но едва ли не чаще, чем где-либо, этой истории о любви аплодировали в Минске.

– Валерий, чем вы объясните такую популярность спектакля «Искушение»?
– Публика и творцы соскучились по позитивному театру, который дает людям возможность почувствовать, что жизнь хороша. Развлекательные пьесы – про любовь и семью – со времен советского театра были не в моде. А именно такую пьесу искал я для постановки в агентстве «Арт-партнер ХХ1», когда после успеха оперетты «Сильва» на «Славянском базаре» там решили приурочить к следующему фестивалю премьеру. Пригласили меня, а я – актеров, мхатовца Бориса Щербакова, выпускника «Табакерки» Сергея Безрукова и несравненную клоунессу Любовь Полищук. Соединить в ансамбле такие разные школы, поверьте, было непросто. Но в «Искушении» популярного во всем мире итальянского драматурга Альдо Николаи мы нашли момент оптимизма, и исполнители фонтанировали.
С белорусами хорошо знаком со времен ВГИКа – да и кто кого там спрашивал о национальности! Это сейчас спрашивают, для новых поколений наше разделение естественно, и в этом наше несчастье. Для меня же это всегда будет неестественным. Вот в июле ездил на «Славянский базар», и когда мне сказали, что можно ехать с российским паспортом, было так приятно. Сейчас веры в объединение там, может быть, даже больше, чем раньше. Все дело в том, насколько это нужно будет политикам. Вот и в Киргизии, я слышал, хотят провести референдум по поводу объединения с Россией. Слишком многое нас связывало, чтобы без наркоза можно было проводить эту операцию по разделению Союза. Рана до сих пор болит. В Витебске я был всего сутки, но словно в прежние времена попал. А когда номинантов на премию Союзного государства начали представлять, оказалось, что, кроме Гостюхина, никто никого не знает, вот вам и результат.
Но культурное пространство, слава Богу, еще не разделено, потому что сохранилось братство старших поколений. И мы не разделимся никогда.
– А вы помните, как это «разделение» происходило в Душанбе?
– Душанбе, как Баку и Одесса, был одним из самых интернациональных городов страны. После ВГИКа работал там и, чтобы преодолеть страх перед актерами на съемочной площадке, поставил в Театре русской драмы имени Маяковского спектакль по пьесе Чингиза Айтматова «Восхождение на Фудзияму». В 1987 году меня попросили возглавить этот коллектив, и я сделал не одну успешную постановку. На театральном поприще мне сопутствовал успех. А в конце 1990 года в Таджикистане началась Гражданская война, в которой погибли более 100 тысяч человек. До сих пор существует масса семей, которым «памятны» эти дни. Что стало причиной? все о сеть понимаетпонимаете ир началась самая настоящая Грпжданская война, в которой погибло более 100 тысяч человек. постанов В основном бедность и клановые проблемы, кроме того, попытка исламизации, которой часть народа сопротивлялась. Именно в эти дни я прилетел из Москвы на премьеру своего фильма «Руфь» – вместе с Анни Жирардо, ее дочерью и еще одной актрисой. Душанбе горит, и мы три дня прячемся.
С трудом отправил своих гостей и собрал труппу театра: «По-моему, надо уезжать, давайте искать место». Бросил клич по всей стране: кто возьмет труппу во главе с режиссером? Откликнулся Магнитогорск, этакий Нью-Йорк на Урале, в котором жили люди разных национальностей. Там я проработал семь лет. Открыл международный фестиваль «Театр без границ», на который приглашали театры из малых городов, и кинофестиваль «Хрустальная слеза». Наш театр стал центром притяжения интеллигенции и молодежи, иностранцы приезжали и ставили спектакли, мы ездили с ними на гастроли. Жизнь в «нью-васюках» бурлила. В 1997 году я вернулся в Москву, а театр остался в Магнитогорске.
– Вы работали и с блистательными русскими актрисами – Гундаревой, Полищук, Тереховой, Купченко, Розановой, а удалось ли вам открыть хоть одну тайну про женщин?
– Одну – да, но какую! На самом деле всем руководит женщина, хотя кажется, что и в жизни, и в литературе, и в кино она только подыгрывает мужчине. Мужчины думают, что они – властители мира, но это не так, мы все равно ведомые, потому что женщины мудрее, эмоциональнее нас, и мы невольно подчиняемся им. Это надо признать, потому что сама природа устроила так.
– Какие искусства, на ваш взгляд, могут объединить нас сегодня?
– Из всех искусств важнейшим у нас по-прежнему является кино, правда… американское. Оно мобильно – заходит в каждый дом и воспитывает наших детей. Театру далеко до него. А в кино сейчас работаем на инстинкты людей, и в этом случае чрезвычайно важна гражданская, человеческая позиция художника. Я так и говорю слушателям Высших режиссерских курсов – у вас должна быть моральная самоцензура, чтобы вам нестыдно было за свои фильмы перед детьми.
– Продолжаете ли работать с агентством?
– Сейчас ищем новую пьесу, и скажу вам – если бы у агентства было свое помещение, это был бы востребованный театр. В месяц играют 35-36 спектаклей по стране, а в репертуаре до 14 названий. «Арт-партнер ХХ1» представляет интересы актеров и в кино. Сейчас, к слову сказать, две картины снимают в Минске. Агентство постоянно сотрудничает с Белоруссией, и не случайно именно ему в 2004 году было поручено провести День Союзного государства в Колонном зале. Генеральный директор «Арт-партнера ХХ1» Леонид Роберман родом из Гомеля. Постановки окупают себя. Посмотрите на имена авторов пьес, постановщиков, исполнителей – их рад будет пригласить любой стационарный театр.

С номинантами беседовала Нина КАТАЕВА