Золотой запас Сергея Арцибашева

Спектакль «Женитьба» московского Театра на Покровке в постановке худрука двух московских театров Сергея Арцибашева имел такой ошеломительный успех на «Фестивале фестивалей» в Минске, посвященном 10-летию Союзного государства, что у всех возникло ощущение, что «продолжение следует». Именно после этих гастролей Арцибашев был выдвинут на соискание премии Союзного государства... – Сергей Николаевич, расскажите о своих связях с Белоруссией и как это связано с вашими спектаклями-номинантами?
– В 1972 году, в честь 50-летия образования СССР, наш первый курс Свердловского театрального училища занял первое место с программой, посвященной Белоруссии. Это была моя первая режиссерская работа. И в своем первом фильме «Этот негодяй Сидоров» я снимался на минской студии. Несколько раз был в Минске с театральными гастролями. А в ГИТИСе на моем курсе учился способный парень из Минска Рид Талибов. Потом он организовал свой театр в Минске, присылал программки, рецензии.
А «Женитьба» – наш известный спектакль, и где бы мы его ни показывали, люди воспринимают эту историю так, словно Гоголь написал ее про них. Мне приятно это видеть, потому что у меня был грандиозный замысел, и, вероятно, суть его я смог донести до зрителей. Работать над «Женитьбой» мы начали на рубеже 1994-1995 годов, когда был разрушен Советский Союз и в стране возникали бесчисленные конфликты. Мне хотелось поставить спектакль с ярко выраженной идеей объединения. Мечталось о мировой премьере, где в роли невесты выступила бы актриса из России, а женихов сыграли культовые актеры из разных стран, скажем, уровня Марлона Брандо из Америки. Сейчас это было бы абсолютно реально, а тогда у меня не было менеджеров и спонсоров, которые подхватили бы идею. Я понимал, что это утопия, и решил воплотить свою идею хотя бы в границах СНГ, где вместе с русской невестой плясали бы грузин, белорус, киргиз… И зрителям было бы понятно, что все наши беды начинаются тогда, когда мы начинаем ссориться. Но и это оказалось утопией. И тогда ко мне на Покровку пришли мои друзья из театров на Таганке и имени Маяковского, и мы сделали этот спектакль. В 2006 году на гастролях в Минске играли «маяковцы» – Игорь Костолевский и Михаил Филиппов. Замечу, что «Женитьба» идет у меня в двух вариантах – на Покровке и Театре Маяковского.
А в моем первом спектакле на Покровке – «Три сестры» заложена программа моих размышлений о театре. Это был ответ на авангардные постановки, которые заполонили сцены, хотя мой спектакль тоже считался авангардным. Но в то же время это была работа в духе школы реалистического, психологического театра, ведь я приверженец мхатовских традиций, ученик Марьи Осиповны Кнебель, ученицы Станиславского, Немировича-Данченко и Михаила Чехова. Я очень рад, что такие спектакли востребованы публикой.
– Почему вы ставите классику во времена реформ, моды, новаций?
– Потому что она жива во все времена. Классика не может пылиться на полке и скучно «проходиться» в школе. Для нас это как кислородные подушки, наш золотой духовный запас. Между прочим, меня записывают в авангардисты, но я не ломаю классику, потому что ценю традиции русского реалистического психологического театра, где режиссер, как говорит Немирович-Данченко, должен умирать в актере. Многие режиссеры боятся делать это, потому что хотят, чтобы зрители оценили их буйную фантазию. Мне неинтересны эти вымыслы. И у меня есть современный подход к постановке произведения, свои средства выражения, но суть всегда идет от авторов. И я фантазирую в своих спектаклях, но потом, как правило, убираю все это, чтобы не отвлекать зрителя от основного занятия. Мне всегда хочется, чтобы у зрителя пробуждался творческий потенциал и он вместе со мной играл свой спектакль.
У меня вообще была идея поставить на сцене те произведения, которые изучают в школе, и доказать зрителю, что и Чехов, и Гоголь, и Тургенев наши современники. Они пишут о человеке, для человека и во имя человека. И проблемы там вечные, мы можем оказаться в таких же ситуациях, как и герои 100-200 лет назад, и пережить такие же чувства. Вот пьеса «Месяц в деревне», как и многим, казалась мне скучной, а любовь помещицы Натальи Петровны к студенту, по меньшей мере, странной. А однажды прочитал ее – Наталье Петровне-то всего 29 лет, возможно, у нее это первая страстная любовь, несмотря на замужество. А когда возникли страсти и пошел разговор о том, разрушительна или созидательна такая любовь, появился нервный, бурный спектакль. Помню, в Египте на фестивале экспериментальных спектаклей мы играли спектакль без перевода. И что вы думаете, арабские женщины плакали в тех же местах, где и русские зрительницы.
– Как вы считаете, искусство способно изменить человека к лучшему?
– Убежден, что да. Однажды с Театром на Покровке мы играли «Ревизора» для медработников. На обсуждении один человек обратился ко мне примерно с такой речью: «Вы понимаете, что вы сделали?! Нет, вы не понимаете… Я знаю эту пьесу с детства, видел много спектаклей, фильм, но никогда она не задевала меня так, как сегодня. Знаете, о чем я думал на спектакле? Ну почему Арцибашев может взглянуть на известную вещь под новым углом зрения, а я нет?!. Скорее бы закончился вечер, прошла ночь, и я пошел на работу! Я тоже хочу творить на своем рабочем месте…»
– Почему вы против театральной реформы?
– Я не против, новые формы взаимодействия художника и власти необходимы. Я против того, что государство отказывается помогать стационарным театрам. Без дотаций театр не выживет. Кто-то начнет заниматься антрепризой, кто-то ставить попсовые спектакли. Непонятен также критерий, по которому государство берет под опеку театры. Помогали хотя бы тем коллективам, которые сохраняют традиции и славу русского театра. Посмотрите, за границей Станиславский – бог, а у нас он оплеван, осмеян, кто не пнет его, тот отставший…
– Задумывались ли вы когда-нибудь о проблеме объединения народов после распада Союза?
– Лично для меня распад Союза стал горестным событием. Сложнее стало общаться, появились границы, а вместе с тем нецивилизованность в решении многих проблем, грубость, вражда. Печально видеть, как люди поддаются истерике, а кто-то разжигает страсти, пользуясь ситуацией. Это губительно сказывается на творчестве, так что я голосую за объединение братьев-славян.