Ушел по Заречной улице

«Я никогда не гонялся за эффектом кинематографическим. Мне интересна была история, люди, про которых я делаю картину», - говорил мастер. Фото: Михаил Фомичев/РИА Новости

ГОРИ, ГОРИ, ЗВЕЗДА

Марлен - это имя, выбранное отцом Хуциева, пламенным революционером, который обожал Маркса и Ленина. При соединении появилось на свет вычурное «Марлен», оставшееся теперь навсегда отнюдь не символом жеманности, а знаком внутренней творческой силы. Благодаря человеку, которого так звали - Хуциеву, режиссеру, сценаристу, педагогу, актеру. Да-да, он в кадре себя проявил. Посмотрите «Интервенцию» или «Гори, гори, моя звезда!». Хуциев там тоже есть, пусть и не в главных ролях.

Родился он в грузинском Тифлисе в семье революционера (которого позже расстреляли в годы сталинских репрессий) и актрисы.

В 1941 году Хуциеву еще не исполнилось шестнадцати. Хотя и при этом он был готов воевать. Не призвали. Зрение минус 5,5 и астма. Как только надо было куда-то бежать, начинался приступ. Даже если мчаться нужно было всего лишь при опоздании на урок.

С комсомольскими бригадами он ездил в фронтовые госпитали. А позже не раз возвращался к теме войны в творчестве. Когда создавался знаменитый фильм «Застава Ильича» (или «Мне двадцать лет»)… Представьте себе: 9 Мая, встреча ветеранов. Не праздновался тогда День Победы с такой государственной мощью, все было более интимно и для своих, прошедших войну. И тут режиссер Хуциев, снимающий сценку с «оттепельными» двадцатилетними персонажами в скверике у Большого театра, видит эти лица. Случайно. А затем в картине «Июльский дождь» он уже специально приводит героев на такую же встречу ветеранов, сталкивая времена. А Михаил Ромм потом попросит несколько кадров отснятого материала для эпохального фильма «Обыкновенный фашизм».

Гораздо позже, в 2001 году, он выпустит в свет документальный фильм «Люди 1941 года».

КОГДА ВЕСНА ПРИДЕТ, НЕ ЗНАЮ

Если сегодня нам рассказывают про похудевших или потолстевших на заказ голливудских звезд, мы всегда готовы им посочувствовать. Николай Рыбников ради роли в «Весне на Заречной улице» должен был полторы недели варить сталь и не смыкать глаз у мартеновских печей под руководством настоящих металлургов.

И Николая Рыбникова, и Нину Иванову на главные роли пробил именно Марлен Хуциев. И, если с первым у него были давние дружеские отношения, то вот вторая вообще случайно попала в кино: училась на врача и как-то согласилась сыграть в дипломной работе приятеля-киношника.

После съемок Марлена Мартыновича начали назвать «МартЕновичем». Да и вообще на площадке было много розыгрышей. Как-то сорежиссер фильма Феликс Миронер пришел в цех простуженным, высморкался. А Хуциев с остальными подговорили мастера, и тот напустился: мол, всю партию стали теперь придется сдать в утиль. Доверчивый соавтор так расстроился, что его долго пришлось успокаивать. Потом, конечно, смеялись.

УЧИТЬСЯ, УЧИТЬСЯ И УЧИТЬ

Последние годы Марлен Хуциев стал еще и учителем в режиссерской мастерской.

- Это был выдающийся педагог, - рассказал глава Театра современной пьесы Иосиф Райхельгауз. - Любого студента воспринимал как коллегу, а не как ученика. Считал, что можно научиться режиссуре, а вот научить нельзя. Любое задание, любое упражнение, любое технологическое построение он вместе со студентом рассматривал и проверял на себе. Студенты понимали, на каком уровне он с ними разговаривал. В каком пространстве они существуют - на уровне Хуциева!

- Вы жили по соседству. Даже квартиру купили, когда узнали, что Марлен Мартынович рядом живет.

- Да. И, к сожалению, в последнее время он перестал выходить, преподавать. Умерла его жена (это случилось в январе нынешнего года. - Авт.) Я звонил ему регулярно, спрашивал, не придет ли в театр.

- В жизни он чему-то вас научил?

- Это великий, сегодня уже можно сказать, гениальный мастер, оставивший мощнейший след в истории кинематографа, а я - подмастерье. Но я действительно с ним много общался, ездил на кинофестивали, он включал меня в жюри в Выборге. Счастлив, что он подпускал к себе, разрешал с ним работать, общаться. Он жил - с иронией, с внутренним протестом и внешним якобы смирением. Считаю, что нужно было найти средства, чтобы он жил и как минимум, доснял свой фильм. Ушел человек, который… Как там у Окуджавы… «Голос твой оправдывает время». Вот он из тех, кто оправдывал время.

Учительница и сталевар – незабываемый дуэт из прошлого. Фото: кадр из фильма

ПОСЛЕДНЕЕ КИНО

«ЧУТЬ-ЧУТЬ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ЖИВОПИСЬ»

Две встречи - сперва к Антону Чехову приходит Толстой. Потом к больному Льву Николаевичу - Антон Павлович. Казалось бы, камерное кино, но история растеклась на много лет, и в 2019 она должна была появиться на экранах.

Рабочее название фильма звучало тонко и непонятно: «Невечерняя». Чехова сыграл актер Владислав Ветров.

- Владислав, знаете что-нибудь про будущее фильма?

- Около года назад закончили озвучивание. И потом Хуциев приступил к монтажу, но, видимо, болезнь не дала ему в полной мере этим заниматься. Не знаю, в каком сейчас состоянии материал. Без него, мне кажется, очень сложно будет завершить, поскольку фильм очень индивидуален. Впрочем, как и все, что делал Марлен Мартынович.

- Помните, как именно вас выбрали на роль?

- Это было в 2003 году. Пришел в числе многих на кастинг. Был чуть ли не последним. Хуциев сначала просто не мог представить, каким образом я могу быть Чеховым. Но, сделав какой-то минимальный грим, надев на меня пенсне, увидел, как ему показалось, чеховский взгляд. Так и говорил потом: я выбрал тебя под глаза. Я начал сниматься в этой долгой эпопее. Долгой, потому что, отчасти это и характер самого Марлена Мартыновича, и обстоятельства, которые свалились на его голову - финансовые и прочие, организационные.

- В фильме две основополагающие фигуры нашей культуры - Толстой и Чехов. Как вы считаете, что искал Хуциев? Какую искру между ними, какую правду?

- Все его фильмы и поиски его - они проходят по категории души - единственной, в которой он со зрителями разговаривал. Персонажи живые, их философские размышления о бытии не пафосные. Мне кажется, что это должно было быть вроде подсмотренных кадров. Недаром некоторые, кто видел материал, спрашивали: где вы взяли такую хронику? Эта подробность, с которой он относился не только к актеру, но и к кадру, поиску атмосферы, цвета, света и всего прочего… Я ему как-то сказал: «Я понял, как вы снимаете кино. Это чуть-чуть быстрее, чем живопись». Мы над этим посмеялись.

- Встречи писателей были реальны?

- Когда заболел Чехов, к нему действительно пришел уже известный на весь мир Толстой. И Антон Павлович приезжал в Гаспру ко Льву Николаевичу.

- Все очень долго снималось. Как вы с этим справлялись?

- Чехов стал частью моей жизни. Привыкаешь, что есть эти встречи удивительные с Марленом Мартыновичем. Перечитал практически все, что о Чехове было написано на русском языке. Тем не менее взгляд Хуциева был абсолютно индивидуальным. Вряд ли можно в каком-то литературном справочнике найти подтверждение, произносили ли Толстой и Чехов те или иные фразы. Это было все нафантазировано самим мастером. Я провел это время, приобретя уникальный опыт. Вряд ли кто-то может сказать, что у него такое было при работе над киноролью - почти семнадцать лет.

- Хуциев был спокойным, мягким или с диктаторскими режиссерскими наклонностями?

- Он человек с абсолютным стержнем, и профессиональным, и человеческим. Конечно, мы все слушали его. Это его фильм, который не был воплощен, как в сценарии, от первой до последней страницы. Мы могли только догадываться, что будет завтра.

Это возникало тут же, придумывалось, дописывалось практически на площадке. Это было в чистом виде творчество.