Отчего у Куинджи березы шумят...

На самом деле этого пейзажа не существует. Он родился у художника в голове, но выглядит очень естественно. Фото: wikimedia.org

ПЕРВЫМ УВИДЕЛ МЕНДЕЛЕЕВ

Очередь «на Куинджи» не меньше, чем «на Серова» в 2016-м. Но в другое здание Третьяковки. В старое, в Лаврушинском переулке, а не в новое, на Крымском валу.

Привезли больше 180 работ «мастера света», как называют художника. В том числе и самые известные: «Лунную ночь на Днепре», «Волгу», «Христа в Гефсиманском саду», «Ладожское озеро», «Радугу», «Ай-Петри. Крым».

У одной из самых популярных картин - «Березовой рощи» - не протолкнуться.

- Сфоткайте меня, - протягивает смартфон девушка.

- У какой картины?

Недоуменный взгляд:

- У «Березовой рощи», конечно!

Их тут две. Обе висят при входе на выставку. Перепутать сложно. Горизонтальная - из архивов Третьяковки, вертикальная - из Художественного музея Беларуси.

Самую известную «Березовую рощу» (хранящуюся в российском музее) Архип Куинджи написал в 1879 году, сделав три эскиза, которые висят рядом. Представил работу на Седьмой передвижной выставке. Она сразу оказалась в центре внимания. «Новое слово в искусстве, - твердили критики. - Огромный шаг для всей школы пейзажистов». Все поражались, насколько естественным получился вид. Но, чтобы написать его, Куинджи не выходил на пленэр!

- Отталкиваясь от реальной природы, он не стремился изобразить объективный пейзаж, - говорит куратор выставки, научный сотрудник Третьяковской галереи Ольга Атрощенко. - Вот Шишкин, например, писал леса в родной ему Елабуге, а Куинджи создавал их прежде всего в голове.

Белорусская «Березовая роща» младше. Художник написал ее 22 года спустя. И представил узкому кругу. В числе счастливчиков оказались художник Илья Репин и химик Дмитрий Менделеев.

- В чем секрет? - удивился тогда автор периодической таблицы элементов.

- Нет секрета! - засмеялся Куинджи, закрывая тканью картину.

- Много секретов есть у меня в душе, - глубокомысленно произнес Менделеев. - И только вашей тайны я не знаю.

3D-ПОЛЯНА

Писатель Ясинский, тоже присутствовавший на «презентации для своих», пораженный увиденным, писал, что «в Куинджи не иссякла присущая ему магическая сила».

Мастер писал березовую рощу, «растущую в его голове», много раз. Московская и минская картины отличаются. В первой художнику было важно показать прежде всего освещение.

- Яркий солнечный день буквально ослепляет нас, - продолжает Ольга Атрощенко. - Когда смотрим на эту картину, ощущаем, что присутствуем на лужайке. От обилия света хочется зажмуриться.

При работе над «белорусской» картиной живописец ставил другие цели. Хотел показать не внешнюю, а внутреннюю красоту. Стараясь показать глубину, он затемнял стволы деревьев на первом плане.

- Будто вслед за струящимся ручейком, который разрезает полотно на две равные части, попадаем в страну зазеркалья, - продолжает Ольга Атрощенко. - Такое ощущение, словно мы в своеобразном пространстве 3D, созданном благодаря пластическим средствам.

Именно после того как Куинджи так показал березы, они вошли в моду у многих художников.

ШЕДЕВР ИЗ ПУСТОТЫ

Привезти работу из Минска в Москву было непросто. Полотно находилось в Национальном художественном музее Беларуси с 1954 года. Попало туда, когда Дирекция выставок и панорам СССР распределяла произведения искусства между советскими музеями. С тех пор картина не путешествовала. Когда ею заинтересовалась Третьяковка, выяснилось, что произведение нуждается в реставрации.

- Белорусы - наши давнишние партнеры, очень надежные. Ничуть не сомневались, что полотно окажется у нас, - улыбается Ольга Атрощенко.

Между тем из Синеокой приехала на выставку не одна картина. Оттуда привезли еще «В тумане», «Ночь на Днепре» (уменьшенный вариант) и этюд «Дубы». «Берег моря» перед отправкой в Москву тоже предстояло подлатать.

- Реставраторы были потрясены техникой исполнения работы, - говорит Ольга Атрощенко. - Вблизи она кажется совершенно белым холстом. Но когда плавно отдаляешься, видишь, как вырисовываются контуры гор, дышит туман, разговаривает с вами море и вдруг появляется что-то глубокое. Создать вот в этой пустоте такое великолепное мощное произведение, которое буквально обволакивает туманом, погружает в состояние покоя, гармонии, - настоящее чудо.

СЛУЧАЙ В МАСТЕРСКОЙ

Секрет «лунных красок»

В 1880 году Куинджи устроил у себя в мастерской презентацию картины «Лунная ночь на Днепре». Выстроилась очередь из желающих. Впечатление от мерцающего света было настолько сильным, что многие заглядывали за холст в поисках лампы. Другие говорили, что Куинджи подмешал фосфор либо писал на перламутре. Третьи судачили, что работа написана особыми «лунными красками», которые изобрел для друга Менделеев.

Куинджи, наверное, сильно разочаровал бы всех, признавшись, что писал на обычном холсте, со стандартным грунтом и палитрой. Никаких чудес! Но… вот показывал эту и другие картины при особых условиях. Для пущего эффекта, поместил ее в темное помещение, плотно закрыв шторы.

- И направил на нее луч лампы Яблочкова, - раскрывает секрет художника куратор выставки. - Тогда еще не было повсеместного электрического света, и от этого впечатление усилилось в несколько раз. В нашей экспозиции, в разделе «Тайна ночи», тоже использовали этот прием.

Еще мастер достигал «волшебного эффекта», используя несколько слоев красок и цветовые контрасты, например, темные мазки в светлых местах.

Полюбоваться приходили Тургенев, Полонский, Крамской. Многие мечтали купить. Счастливчиком стал князь Константин Константинович. Приобрел за большие деньги и увез с собой в кругосветное путешествие.

В конце 1882 года Куинджи, подустав от нахлынувшей славы, стал затворником. Не участвовал в выставках. Но писать не прекращал. То, что получилось, никому не показывал. Так и жил двадцать лет. Почти ни с кем, за исключением закадычного друга Менделеева и его супруги - художницы Анны Поповой, - не общался. Та писала про Куинджи в мемуарах: «Перед нами стоял человек небольшого роста, но крупный, плотный, плечистый; его большая красивая голова, с черной шапкой длинных волнистых волос и курчавой бородой, с карими блестящими глазами, походила на голову Зевеса. Одет был совсем по-домашнему, в поношенный серый пиджак, из которого будто вырос»… Химик и его супруга знали про художника все. Куинджи любил болтать с ними и играть с Менделеевым в шахматы.

После его смерти музейные работники нашли в мастерской больше пятисот живописных и трехсот графических не известных широкой публике работ.