Мария Макарова: Сейчас поют песни про гамбургеры! Я в ужасе

Актриса - натура творческая и непредсказуемая! Может и налысо побриться, и сына отправить петь в хор мальчиков при храме. Фото: musecube.org

ЛЫСИНА В ЗНАК ПРОТЕСТА

- Маша, ваша группа недавно отпраздновала 21 год, а выпустила всего три альбома. Четвертый на подходе?

- Угадали! Рабочее название - «Зимородок». Почти все песни оттуда недавно звучали на большом концерте в Москве. Альбом, как и выступление, посвятили весне, которую мы так давно ждали. Мой папа-журналист даже сочинил стихи: «Зиме осталось два-три дня, но гостья явно время тянет. Пока не выпьет все до дна, из-за стола не встанет. Ей надобно еще поныть, что жизнь скучна и беспросветна, что никого нельзя любить, поскольку чувства безответны». Ну как?

- Браво! А у меня из головы все никак не идет ваш образ к клипу «Любочка». Как решились побриться наголо?

- Это была задумка режиссера. Мы с музыкантами все тогда побрились. Сделала это легко, поскольку впервые так стриглась еще в шестнадцать лет. Собственными руками. Волосы потом отрастали клочками. Это был импульс протеста против ханжеских взрослых устоев.

- Родители ужаснулись?

- Ну что вы! Мама с папой были первыми хиппарями в Краснодаре! Отреагировали нормально. Мама подмигнула: «А что, тебе идет!» Возникла другая проблема. Когда бреешься налысо, начинается «болезнь»: приходится делать это постоянно. Потом лысина надоедает, и пытаешься отрастить волосы. Думаешь, на этот раз хватит силы воли. Но в любой момент может произойти щелчок, и через пять минут у тебя опять ничего нет! До сих пор не ношу длинные волосы, обязательно сбриваю по бокам. Так комфортнее.

«ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА» БЫЛА СРОДНИ БАХУ

- Раньше по дворам под гитару Цоя пели. Теперь повсюду батлы рэперов с неприглядными именами. Один Гнойный чего стоит. Рок умер?

- Фигушки! Я не дам ему умереть. Рэп - просто волна. Музыка превратилась в спорт. Да, такой бокс - клево. Но эти «хлеб и зрелища» на исходе и скоро всех достанут. Захочется живой воды. Мы, как туземцы, ведемся на иностранные фантики, но возвращаемся все равно к своему: музыке духа, души, чему-то честному.

- В какой форме вернется эта музыка?

- Неважно. Главное, суть останется. Чем рок отличается от попсы? Тем, что попса восхваляет саму себя. Вот у меня тачка, вот шубка... Все время: я, я, я. А рок - не о себе. Гребенщиков, Цой поют о духе. Их музыка объединяет, а не разделяет.

- Вашему сыну семь лет, а дочкам-близнецам по тринадцать. Им, наверное, такие батлы нравятся.

- Им интересно. Приходят и говорят: «Мам, че у нас в школе слушают!» И включают. А там - мат-перемат. Кто-то под именем FACE поет про гамбургеры. Я в ужасе. Встречаюсь с рэпером Лигалайзом. Говорю: «Как тебе то, что наши дети слушают?» Отвечает: «Маша, ну ты как старая бабка брюзжишь! Неужели не помнишь, как мы сходили с ума от «Гражданской обороны»? Но эта группа для меня сродни Баху и Бетховену (пускай там тоже мат), она через такую боль делалась! Кровоточащая рана.

АРГЕНТИНСКИЙ БЕЛОРУС

- Чем, кстати, дети занимаются?

- Роза и Мира ходят в музыкальную школу. А Коля уже год поет в хоре мальчиков при Елоховском соборе. Рядом с домом. Обалденная школа для мальчиков. Бесплатная. Прекрасные учителя. Коля научился не только петь, но и играть на фортепиано. Да еще в ребятах воспитывают силу духа. С чем бы они потом ни столкнулись, будет крепкий внутренний стержень.

- Читала, что у вас в крови много намешано, белорусские корни тоже есть?

- Отчим Спартак Нестерук, хоть и приехал из Буэнос-Айреса в восемнадцать лет, наполовину аргентинец, а наполовину - белорус. Был революционером. Не успел оказаться в Советском Союзе, как его сразу забрали в армию. Ходил все время с галстучком. Завязывал по-аргентински. Но, главное, мой дед со стороны мамы Михаил Кравченко - из Бобруйска. Был генерал-майором медицинской службы, участвовал в обороне Севастополя. Даже упомянут в Белорусской энциклопедии. Когда он умер, нам с братьями еще долго приходили книжки и открытки из Бобруйска от его лучшего друга. Подписывал их: «Машеньке от дедушки Дани». В детстве всей семьей часто ездили в Беларусь. Останавливалась в деревне со смешным названием Пришей хвост. Попадали на бесконечные белорусские застолья с морем картошки: в варениках, клецках. По утрам просыпаешься, а бабушка уже кашку тебе сварила. Так там нравилось! Я бы и сейчас там с удовольствием оказалась.