Владимир Зельдин в последнем интервью «СВ»: «На таких чудаках, как Дон Кихот, держится земля»

НУЖНО КРЕПЧЕ ДЕРЖАТЬСЯ ДРУГ ЗА ДРУГА

- Владимир Михайлович, недавно вы отпраздновали свое 101-летие. Как относитесь к своему возрасту?

- С иронией. Самое главное, что я выхожу на сцену, что у меня идут спектакли. С выступлениями в прошлом году побывал в Италии, Франции, Нидерландах…

- Вы пережили несколько эпох, какая была самой яркой?

- Когда кончилась война. Была такая эйфория: люди обнимались, целовались. Я видел, как улыбалась Москва. Улыбалась всему миру. Потому что мы победили, и отнять эту победу никто был не в силах.

В театре нам выдали пайки - сыр, сырокопченую колбаску, сахар, масло. Дома мы выкладывали это богатство на стол и долго смотрели на подарки, прежде чем начать чаепитие. Это время навсегда осталось в памяти, в моем сердце.

Когда наступают непростые времена, нужно крепче держаться друг за друга. Такой прекрасной страны, как наша, нет больше на свете. Уж вы мне поверьте.

НЕ ХОТЕЛ ИГРАТЬ ПАСТУХА МУСАИБА

- Вы прославились после фильма Ивана Пырьева «Свинарка и пастух». Как вас - человека с совершенно некавказской внешностью - выбрали на роль дагестанца Мусаиба?

- В конце 30-х в Театре транспорта я играл грузина в комедии «Заграница». Зрители реагировали бурным смехом. А Иван Пырьев в это время начал снимать «Свинарку и пастуха», искал партнера очаровательной Мариночке Ладыниной.

Помощники ездили по всему Союзу, один пришел на наш спектакль. И предложил мне прочесть сценарий. Я удивился: зачем, когда есть замечательные актеры театров Руставели и Марджанишвили. Сплошь молодые красавцы, никакого грима не надо. Но сценарий прочел, роль понравилась.

И вдруг мне звонят: «Иван Александрович хочет с вами поговорить». Это было событием! Пырьев встретил меня шикарно. Сидели за столом, разговаривали. Спрашивает: «Что играешь в театре?» А у меня сплошь роли героев-любовников - в «Коварстве и любви» Шиллера и в «Комедии ошибок» Шекспира. Ну, сам я был ничего - симпатичный, не облысевший.

Пырьев послушал и предложил сделать пробы в гриме. Даже репетировал со мной. Жутко интересный был опыт. Когда пробы всех претендентов были готовы, Пырьев собрал в просмотровом зале костюмерш, гримерш, реквизиторов. Объявил: «Сейчас будете выбирать героя!» И все женщины проголосовали за мою кандидатуру. Так я стал Мусаибом.

- В театре одна из ваших последних работ – Дон Кихот в «Человеке из Ламанчи». Вам не кажется, что этот персонаж становится все актуальнее?

- На таких чудаках, как Дон Кихот, держится земля. Наш спектакль поднимает проблемы, которые мучают современных людей. Столько беспредела вокруг! Мы напоминаем людям о том, что без человечности и милосердия не прожить. Человек не должен угнетать себе подобных.
Мюзикл «Человек из Ламанчи» ставили к моему 90-летнему юбилею. В 60-х он шел в Америке. В 1972 году его поставили в Театре имени Маяковского, где Дон Кихота играл Саша Лазарев, Санчо Пансу - Евгений Леонов, а Дульсинею - Танечка Доронина. И вот Юлий Гусман предлагает: «Володь, а что если сыграть Сервантеса к твоему юбилею?»

Испугался тогда. Смогу ли? Это большая психофизическая работа: герой почти не уходит со сцены. Но решился. Как-то особенно рьяно взялся за работу. Трудностей было много, никто не верил. А в итоге наш труд оценили высоко.

Полная версия интервью