Татьяна Воронецкая: Что первично – яйцо или курица, народ или литература?

С 27 августа по 2 сентября кинематографисты разных стран в девятый раз собрались в Оренбурге на кинофестивале «Восток&Запад. Классика и Авангард». Директор фестиваля Татьяна Воронецкая – режиссер, продюсер, лауреат международных кинофестивалей и гендиректор кинокомпании «Россфильм» – в интервью «СВ» рассказала о своих новых фильмах, поразмышляла о культуре и роли женщины в кинематографе.

- На недавнем фестивале «Литература и кино» в Гатчине вы показывали свой фильм «Арипелаг». Он о том, как власти предложили сельчанам объединиться на почве любви к русской литературе. Люди нехотя включились в эксперимент, а потом вошли во вкус. Скажите, культурная политика в центре внимания властей в фильме имеет подоплеку в реальной жизни?

- Нет, политическая составляющая нашей страны никак не связана с происходящим в фильме. «Архипелаг» называю матрицей русской жизни. Степень проникновения литературы в нас - отдельная тема. В классе все 30 человек учат Пушкина, а спросите через 2-3 года, в ком осталось это «великое, мудрое, вечное» - в единицах. Тем не менее, как ни парадоксально, даже незнание не влияет на нашу культурную составляющую. Настолько глубинно в нас живет то, что мы - носители языка великой русской литературы, что возникает вопрос о том, что первично – яйцо или курица, народ или литература. Откуда рождаются произведения Пушкина и Толстого, как это связано с народом?

- Что же тогда вас вдохновило на создание «Архипелага»?

- В последнее время меня очень беспокоит наша общая нетерпимость, вечный поиск врага, жажда справедливости и в то же время понимание того, что ее нет. Мы чувствуем себя обделенными, в нас булькает детская обида, по ментальности мы тинейджеры, агрессивные, ищущие врагов где-то вне нас. Мы не способны отвечать за свою-то жизнь, не то что страны.

- Вам приходилось в реальной жизни встречаться с тем, как литература живет в народе?

- По маминой линии у меня в роду были донские казаки, состоятельная, большая семья, а с другой – наоборот потомки Гедиминасов. Так вот один из казаков Иван писал стихи – простенькие нерифмовки, но это были образцы очень хорошей поэзии. Откуда это возникало? Прабабушка расписывалась крестиком, но была невероятно интеллигентной внутренне, думаю, это складывалось из христианского посыла. Она была терпимой, спокойной, радостной, наверное, эти качества и помогли людям пережить 70 лет безверия. Сейчас-то возвращаемся к вере формально, считаем, забежал со свечкой в храм, уже и веришь. А литература, на мой взгляд, может дать только эмоцию, которая заставит размышлять о жизни.

- А теперь ежегодно проводятся «тотальные диктанты». Переклички с фильмом не видите?

- Вижу. И с диктантом, и с литературными отрывками, которые по ТВ читали. У меня это вызывает ассоциацию с теми сектантами, которые подошли ко мне, как только приехала в Гатчину: «Мы вас научим чистить зубы, печь особым способом пироги, и мы хотим с вами читать Библию». Чтение Библии – это внутренний путь каждого, никакие люди извне вам не помогут прочесть эту книгу. Так и диктанты ничего не дают, кроме социологического знания об изменениях в русском языке. И не надо так катастрофически все воспринимать, потому что «лазить», «ложить» и «ехай», считаю, стали языковой нормой, язык должен подстраиваться под людей. В связи с информационными потоками появилось столько всего нового в языке, я сама в «Фейсбуке» пишу одно слово, и все понимают.

- Понимают ли ваши фильмы на Западе?

- И фильмы, и литературу нашу хорошо знают за рубежом. Помню с картиной «Натурщица» по произведению Нагибина мы ездили на фестиваль в Пусане. В уверенности, что в Южной Корее мало кому будет интересна наша история любви из времен Первой мировой войны, я расслабилась и пошла гулять вдоль океана. А фильм показали в девяти залах, на встречу с нами пришло под тысячу людей, и они, через двух переводчиков, задали мне такие вопросы, что мое легкомыслие как ветром сдуло. Они были искренни, неформальны, очень живы и эмоциональны. Я едва не заплакала, потому что увидела – они меня поняли.

- О чем ваш новый фильм «Преображение»?

- Это суперсовременная киноинсталляция. Про парня, который, лишившись родителей и потеряв связь с предметным миром, научился жить в людях. И поселился в девушке, в которую и влюбился. В фильме много смешных компьютерных фишек, прикольных решений на темы главных ценностей жизни. Там есть дорисованная реальность. Используем и высокие технологии: вы входите в зал, скачиваете программу, а потом вам на телефон будет приходить дополнительный контент.

- Мои наблюдения: женщины заняли лидерские позиции в кино. Вы согласны?

- Вполне возможно. Вообще у нас женщины трудятся там, где мужчинам уже лень трудиться, где нет ни денег, ни перспектив. Я их приравниваю к национальному достоянию – лес, мех, золото, нефть. Они могут в любой области работать – в школах, судах, где сложно и требуется много всякого системного труда. А кино наше отечественное как индустрия еще не сложилось, поэтому говорить о каком-то супер-бизнесе не приходится. А это такая ниша, почему бы нет?..

- А вы сейчас в большей степени продюсер или режиссер?

- Я – два в одном, это неразделимо.