Мир искусства Льва Бакста

В этом году исполняется 150 лет со дня рождения Льва Бакста – художника белорусского происхождения, чье имя одинаково известно и на родине, и за рубежом.

Зимой в Национальном художественном музее Беларуси прошла выставка «Время и творчество Льва Бакста». В марте аналогичная экспозиция открылась в Русском музее Петербурга. Москва присоединилась к празднованию в начале июня – около 250 работ выдающегося художника привезли со всего мира в ГМИИ имени Пушкина.

«Мирискусники»

Неизвестно, стал бы Бакст всемирно известным живописцем, если бы в юношеские годы не познакомился с художником Александром Бенуа, который ввел его в кружок «Мир искусства» – самого громкого творческого объединения Петербурга конца 1890-х - начала 1900-х годов. Участниками «Мира искусства» была прогрессивная молодежь, увлеченная живописью, театром, музыкой, литературой и философией.

Среди них оказался и будущий антрепренер Сергей Дягилев, который впоследствии привлек Бакста к работе над «Русскими сезонами».

В знаменитом журнале «Мир искусства», появление которого стало результатом заседаний «невских пиквикианцев», Бакст возглавил художественный отдел: создавал иллюстрации, придумывал оригинальное шрифтовое оформление. В итоге журнал об искусстве и сам оказался произведением искусства. Каждый материал сопровождался рисунками, орнаментами, виньетками, чаще всего, навеянными античной культурой, к которой Бакст, как и многие другие художники, был неравнодушен. Такое внимание к иллюстративному материалу было несвойственно изданиям конца XIX века, поэтому «мирискусников» с полным правом можно назвать первопроходцами в русском полиграфическом дизайне.

Обложка журнала «Мир искусства» (1902)

Мастер социальных «масок»

О Баксте как о талантливом портретисте заговорили после первой выставки «Мира искусства», где он представил портрет Александра Бенуа, сидящего в кожаном кресле и увлеченного чтением. Позади художника, на шкафу, Бакст «поместил» предметы, которые точнее всего характеризуют личность его товарища: папку с рисунками и старинный портрет Императрицы Елизаветы Петровны в золотой раме (Бенуа увлекался XVIII веком). Эта картина оказалась наиболее удачным изображением художника. Спокойный, слегка отрешенный, взгляд, помятый костюм, небрежно причесанные волосы – таким Бенуа и запомнился современникам.

Приблизительно в то же время Бакст написал «Портрет С. П. Дягилева с няней», который считается едва ли не вершиной творчества художника в этом жанре. На картине Бакст противопоставил два возраста: энергичную молодость, воплощенную в нетерпеливой позе Дягилева, и спокойную, покорную старость, олицетворением которой стала няня, один из самых близких людей в жизни антрепренера.

Создавая портеры, Бакст не стремился к психологичности – его волновала не столько душа, сколько социальная «маска» героя картины. Позже, переключившись на работу в театре, Бакст почти перестал писать портреты.

Л. Бакст «Портрет С. П. Дягилева с няней» (1906)

Проснуться знаменитым в Париже

И в России, и за рубежом Бакста знают, в первую очередь, как театрального художника дягилевских «Русских сезонов» – грандиозных зарубежных гастролей артистов балета и оперы в Париже, Лондоне и других городах. Придумывать декорации и костюмы Бакст начал еще в Петербурге, время от времени сотрудничал с Императорскими театрами. Но для консервативной казенной сцены его идеи были слишком передовыми – до конца XIX века художественному оформлению спектаклей не придавалось особого значения. В балетах «Русских сезонов» Баксту удалось переломить ситуацию: декорация не только перестала быть второстепенным элементом, но и подчинила себе все остальные части постановки.

В Париже художник проснулся знаменитым, а спустя несколько лет даже удостоился ордена Почетного легиона. Рукоплескали Баксту и в других странах, куда приезжала с гастролями антреприза Дягилева. Оформив балеты «Клеопатра» и «Шехерезада», он открыл европейскому зрителю искусство Востока, которым увлекался долгие годы.

Еще одной важной темой в творчестве Бакста оставалась Древняя Греция. Свои впечатления от знакомства с культурой этой страны художник воплотил в балетах «Послеполуденный отдых фавна», «Орфей», «Нарцисс», «Дафнис и Хлоя».

Л. Бакст. Эскиз декорации к балету «Шехерезада» (1910)

Мода как творчество

Балетные спектакли «Русских сезонов» оказали влияние не только на театральный мир, но и на модную индустрию 1910-х годов: дамы высшего света поголовно облачались в восточные одежды, а ателье в срочном порядке закупали километры шелка, забрасывая Бакста предложениями о сотрудничестве.

На одно из них – от известного Ателье Жанны Пакен – художник ответил согласием и создал коллекцию вечерней и дневной одежды для парижских модниц. При этом многие коллеги Бакста с неодобрением относились к этой затее – в творческой среде дизайн одежды считался занятием недостойным. Но художника прельщали не деньги и слава: для него создание повседневных нарядов было таким же творчеством, как и работа в театре. Более того, отсутствие литературно-исторического контекста давало ему бóльшую возможность экспериментировать со стилями, цветами и тканями.

Л. Бакст. Женский костюм – шелк, ламе, металлизированное кружево, отделка букетами из искусственных цветов (1921)

Литература и ностальгия

Мало кому известно, что Бакст занимался еще и литературным творчеством. Ему принадлежат многочисленные статьи и эссе об искусстве, балетные либретто и несколько художественных произведений. В 1907 году живописец исполнил свою давнюю мечту и отправился в Грецию вместе со своим ближайшим другом Валентином Серовым. За месяц исколесив Элладу вдоль и поперек, Бакст вернулся домой с серией очерков «Серов и я в Греции», которые высоко оценили его друзья и знакомые. Иван Бунин, например, отмечал, что это «чудесная книга, где все видишь, все обоняешь, все осязаешь…».

Незадолго до смерти художник написал еще одно произведение. Несмотря на востребованную и сытую жизнь за границей, Бакст часто тосковал по родине. Воспоминания о юношеских годах вылились в автобиографический роман «Жестокая первая любовь», который был напечатан в Париже незадолго до его смерти.

Л. Бакст. Путевые заметки «Серов и я в Греции» (1923)