Елена ОБРАЗЦОВА: Счастье женщине дают только любовь и дети

Мы вспоминаем о ней в этот день и публикуем интервью, которое она дала вскоре после своего 60-летнего юбилея, в 2000 году, когда еще не думалось ни о болезнях, ни о трагедии ухода. Это разговор с энергичной и полной жизненных сил, бесконечно талантливой Еленой Образцовой, какой мы запомним ее. 

– Елена Васильевна, работу наших звезд на Западе принято считать явными потерями для искусства России. Но в случае вашего триумфального шествия по сценам мира трудно сказать – потеря это или обретение. 

– К тому, что некоторые звезды российской оперной сцены уехали и работают за границей, нельзя относиться однозначно. Мы работаем с выдающимися мастерами, приобретаем новые навыки, приобщаемся к мировой культуре, и все это проявится в нашем творчестве, когда вернемся домой. Хотя отток лучших исполнителей, конечно, сказывается на уровне постановок в России. Но иного выхода нет – на те жалкие копейки, которые платят мастерам здесь, жить невозможно. Возвращение былой славы искусству России, оперному в том числе, – задача, которую следует решать на правительственном уровне. И промедление смерти подобно. Посмотрите, что сотворили с музыкальной культурой России, что звучит со всех сторон – одна пошлость. Концерты в Консерватории и Зале имени Чайковского – доступны ли они рядовому зрителю?.. А в том, что певцы наши вернутся в Россию, как только изменится что-то в государственной политике, сомневаться не приходится. 

– Мне они нравятся. Хотя старикам всегда видится в молодых какая-то глупость, дурь, несерьезность. Это всего лишь конфликт поколений, и в результате у молодых все будет получаться лучше, чем у нас. Работаю также с вокалистами из общества «Петербургские меломаны» – нам предоставили дом на Невском с двумя концертными залами. Мастер-классы провожу и за рубежом – в Португалии, Испании, и традиционные осенние – в Японии. 

– Расскажите, пожалуйста, о вашей работе с Георгием Свиридовым. 

– C Георгием Васильевичем мы много лет тесно общались. Наверное, знаете, он посвятил мне вокальный цикл «Десять песен на стихи Александра Блока» и специально для меня переписал поэму на стихи Сергея Есенина «Отчалившая Русь». Вначале это было сочинение для тенора, но никто не мог спеть как следует. Тогда Свиридов переписал все для меня – в другой тональности, музыкально сделал по-другому. Начала петь, и у меня не получилось, мы ссорились, даже ругались. Но в результате я спела «Отчалившую Русь» в Большом зале Консерватории – с большим успехом. 

– С именем Пушкина у меня, студентки Ленинградской консерватории, победившей в Конкурсе имени Глинки, связано появление в роли Марины Мнишек в «Борисе Годунове» на сцене Большого театра. А потом почти сразу же – в роли графини в «Пиковой Даме» Чайковского, ставшей моей коронной партией на всю жизнь. Мне было 25 лет, а я пела «осьмидесятилетнюю каргу», как сказано у Пушкина. Конечно, партнеры поначалу много смеялись. И Архипова, певшая Полину, и Милашкина – Лиза, и Анджапаридзе и Володя Атлантов – Германны. В отличие от них публика воспринимала меня очень хорошо, и даже мама не узнала меня на премьере. Она решила, что произошла замена. На пушкинские стихи всегда пела много камерных концертов. Мы выросли на его лирике, это наш самый родной поэт, никто так не трогает русское сердце, как он. Представить без Пушкина жизнь и искусство я не могу. А уж если к его поэзии прикоснутся Чайковский, Рахманинов, Даргомыжский, что и говорить – это счастье слушать такие романсы, счастье вдвойне – уметь исполнять их.

– Влюбляетесь ли для достоверности в партнеров, и вообще, чувствуете ли свой возраст на сцене? 

 

– Скажу честно, возраста не чувствую, и чем старше становлюсь, тем более остро испытываю желание остаться молодой. В партнеров влюбляюсь во всех, но никогда не забуду Хозе – Пласидо Доминго (именно с ним Елена Образцова пела в «Пиковой даме» на сцене Мариинки) и Вертера – Альфреда Крауса. Думаю, что обо всех влюбленностях расскажу в книге, по-настоящему же мне очень недостает мужа Альгиса Жюрайтиса, с которым мы много лет были вместе. 

– Какая из сцен мира оказалась ближе всего вашей русской душе? 

– Успешно работала в «Метрополитен-опера», спела там 9 партий. Необыкновенно волнительно было признание на родине бельканто – в «Ла Скала». В этом храме музыки я услышала наивысшую похвалу органичности своего существования на сцене из уст Клаудио Аббадо. В «Ла Скала» я пела в «Кармен» Бизе, «Дон Карлосе» Верди, в операх «Норма» Беллини, «Анна Болен» Доницетти, «Царь Эдип» Стравинского. Режиссер Франко Дзеффирелли, которого все знают по фильму «Ромео и Джульетта», поставил для меня в этом знаменитом театре «Бал-маскарад» Верди и «Сельскую честь» Масканьи, а в Венской опере – «Кармен». Изумительную публику встретила в «Ковент-Гарден». Лондон – вообще неповторимый город. Но самым красивым оказался, конечно, Париж с его знаменитой «Гранд-Опера». Душой привязалась к этой столице мира и пела там не только в спектаклях, но и выступала с концертами. 

– Очень строго. Никаких вольностей, к девяти вечера я всегда спешила домой. Мама моя окончила техникум дорожного транспорта, папа был инженером-конструктором. Но музыка всегда витала в нашем доме. В семье все пели, и мама, и папа – у него был профессиональный баритон. Пел брат отца, а еще он дивно играл на скрипке. В церковном хоре пела бабушка. Так что голос мой зародился когда-то давно в нашем роду, мне он просто достался. Но против того, чтобы учить меня музыке, выступали все. Говорили – опозоришь нашу семью, самое большое, чего сможешь добиться, – это петь в кинотеатрах перед сеансами. Вот я и пошла в радиотехнический институт. Но вскоре сбежала в консерваторию. После первого же прослушивания меня взяли. Занималась много, никогда не разбрасывалась. 

Что добавить к сказанному? Что Елена Образцова была любима друзьями со всех континентов? Что ее юбилейный концерт в честь 75-летия в Большом театре прошел с не меньшим успехом? Что молодые певцы обожали ее, а испанка Элизабет Пикассо и кореянка Ун Кьён Мария Ли в свое время назвали своей «второй матерью»? Все это так, но как часто в суете высоких признаний человек забывает о ценности простых вещей, которые наполняют жизнь. Елене Образцовой было дано испытание – на четыре года она теряла зрение, и когда обрела его вновь и увидела узоры листьев и неповторимость рисунков на крыльях бабочек, и краски зари, голубую бесконечность неба, то поняла всю неповторимость и одномоментность бытия. Наверное, поэтому так отточены ее высказывания: «Счастье женщине дают только любовь и дети», «Я хотела бы вначале умереть, а потом перестать петь». Так голос осуществленного призвания сплетался с голосом осуществившей себя женщины.