Русский без польского акцента

Русскую женщину, получившую похоронку на мужа – морского офицера и оказавшуюся с двумя детьми в эвакуации в Узбекистане, сыграла польская актриса Каролина Грушка, которую, собственно, давно называют русской. Девушке было 18  лет, когда она сыграла Машу Миронову в фильме Александра Прошкина «Русский бунт» (по пушкинской «Капитанской дочке»). И стала появляться в российских фильмах – «В августе 44-го»  Михаила Пташука (совместно с Беларусью), «Брейк-пойнт» Марека Новицкого (совместно с Польшей), «На пути к сердцу» Абая Карпыкова.  

И настоящий творческий тандем сложился у актрисы с драматургом и режиссером Иваном Вырыпаевым, ставшим несколько лет назад ее мужем. Каролина играет в театре «Практика», которым руководит Вырыпаев, снялась в его артхаусных лентах «Кислород» и «Танец Дели» (приз «За лучшую женскую роль» XIX Российского кинофестиваля «Литература и кино»). Параллельно актриса снимается в Европе, играет в варшавских театрах.

– Каролина, расскажите, как вы ступили на стезю, которую проложили в советском кинематографе польские звезды других времен – Барбара Брыльска, Беата Тышкевич, Эва Шикульска, Пола Ракса?

– Помню, мой агент сказал, что ищут актрису на роль Маши из «Капитанской дочки», и я, конечно, пошла, хотя не говорила по-русски. Потом все спрашивали, почему на роли русских героев режиссер взял польских актеров. И Александр Прошкин отвечал, что хотел молодую профессиональную актрису 16-17 лет, с каким-либо опытом в кино, у которой не было бы «советского союза» в глазах. И хотя меня дублировала Чулпан Хаматова, мне пришлось учить русский язык. И мне с первого момента так понравилось в России, может, потому, что с ранних лет я слушала Высоцкого, мой папа был его фанатом.

– И что же, кроме Высоцкого, вас так привлекло в России?

–  В русском способе общения есть что-то мне близкое. Я называла это «открытостью», а сейчас вижу, что не так все просто, и в России есть много «зажима». На съемках «Капитанской дочки» я имела счастье работать с потрясающими актерами – Сергеем Маковецким и Владимиром Машковым, меня поражала их энергетика. Кроме того, в окрестностях Оренбурга очень красивая природа, и я в свои 18 лет воспринимала все это как невероятное романтическое приключение. Потом в течение нескольких лет я не приезжала в Россию, поступила в институт в Варшаве, снималась, но мне все время хотелось вернуться. И как только появился шанс – маленькая роль в фильме «В августе 44-го», потом главная в сериале «На пути к сердцу», там снималась с Маратом Башаровым, я полетела в Москву.
А потом в Киеве, на фестивале «Молодость», встретилась с Иваном Вырыпаевым. Полгода спустя Иван предложил мне сняться в фильме «Кислород» по его пьесе.

– Как вам удается совмещать съемки в кино с работой в театре?

– Как раз не смогла совмещать. В Варшавском национальном театре проработала 5 лет, но ушла, потому что стала много сниматься. И мне важно было самой решать, чем буду заниматься. Так что играю лишь как приглашенная актриса.

– Где же вам интереснее – в театре или в кино?

– Конечно, в театре, где я могу глубже войти в процесс и найти больше красок для образа. Каждый новый спектакль для меня – шаг вперед. Приобретенные навыки использую в кино, но на съемочной площадке все происходит быстро и как-то рвано. Когда смотришь на экран, порой изумляешься тому, что получилось после монтажа. Режиссер может вмонтировать реакцию, которая была у актера на одну ситуацию, совершенно в другую сцену, полный произвол.

– Вы не раз признавались в любви к русской литературе. Когда она возникла? Когда вы оказались Машей Мироновой из «Капитанской дочки»?

– Да, мне захотелось читать, когда я приехала в Россию. И первое, что я сделала, прочитала всего Достоевского, в переводе, конечно. Возвращаюсь к этим произведениям сейчас и намного глубже все чувствую. Читала Чехова, Булгакова, Набокова. Иван показал мне и других писателей, например Платонова, но он мало переведен на польский, сложно передать его стилистику. Сейчас пытаюсь читать по-русски, с современной литературой получается, а вот в классике не обхожусь без словаря. Но какое большое удовольствие читать русских писателей в оригинале!..

– Вы говорите по-русски почти без акцента…

–  Специально русскому языку я не училась. Но в картине «Иван, сын Амира» акцента не должно было быть совсем. Мы усиленно работали, и только тогда я поняла, сколько делала ошибок раньше.

– Видел ли Иван эту вашу работу?

– Нет, он не смог приехать на «Кинотавр», остался с дочкой Майей, ей скоро будет год.

– На каком языке говорите с Майей?

– Я по-польски, Ваня по-русски, думаю, она не сойдет с ума.

– Вы хотели бы, чтобы дочка стала актрисой?

–  У меня нет никаких ожиданий по поводу будущего Майи. Пусть сама решает. Aктерская профессия, с одной стороны, помогает развиваться духовно, но, с другой, так сложно найти работу, которая по-настоящему дает этот шанс. Чтобы заработать на жизнь, актерам приходится сниматься в сериалах и прочих «проектах». Мне повезло, у нас сложилась команда в театре.

– Вы разделяете мнение, что интерес к России в последние годы в мире поугас?

– В Польше есть некоторая дистанция из-за разницы в стиле жизни, в подходе к демократическим ценностям. Люди с осторожностью относятся к России, считают ее непредсказуемой. И в то же время с большой любовью относятся к русской культуре. Ежегодно в Варшаве проводится кинофестиваль «Спутник», где показывают все новые русские фильмы, публики приходит очень много. В Польше убеждены, что русские актеры – лучшие в мире, с невероятной энергетикой, умеют импровизировать на сцене. Правда, от русских критиков я слышала, что «польский театр – вот это да!». Но так будет всегда – то, что не свое, кажется более интересным.

–  А что думаете о России вы?

– Высоко ценю, что могу жить здесь и отчасти быть «своей». В западноевропейской культуре из-за того, что появилось много внешнего комфорта, возникла некоторая расслабленность. Например, мне, до того, как приехала в Россию, не хватало какого-то духа. А здесь я почувствовала его присутствие. Может показаться, что повторяю стереотипы, но Россия меня вдохновляет. Я люблю Польшу – свою родину, которая меня сформировала и частью которой я являюсь, скучаю по ней, но здесь я нахожу толчок для внутреннего развития.