Генетика русской национальной идеи

– Сегодня есть отчаянные писатели. Пишут и о сексе, и о боге. Всегда легко рассуждать об общих проблемах, и трудно – о людях. На самом деле сегодня литературу делают, к сожалению, не писатели, а торговцы. Что продается, то и пишут уважаемые литераторы. Может быть, кто-то написал уже книгу, которая потрясет своей глубиной и красотами языка, но она будет лежать в столе редактора еще долго, если и вовсе не сгниет. Можно всю жизнь писать книгу. Она нужна читателям, но не издателям. 

И еще одно обстоятельство – большие книги сегодня не пишут. Общепринятым стал маленький формат. А объем определяет, сколько в книге героев и сколько – всего остального. На большую книгу потратишь уйму сил, а для издателей она неходовой товар. 

Мне в этом смысле проще. Для меня писательство – не основная деятельность. Поэтому мне можно высказывать свою позицию, без оглядки на вкусы издателей, а так, как я сам вижу и понимаю историю. Спокойно и обстоятельно обо всем поразмыслить. 

Писательство – дело индивидуальное, сугубо личное. Однако сегодня изобретены технологии, ставящие его на поток, превращающие творчество в ремесло. Количество книг, которое выходит из-под пера отдельных авторов, говорит само за себя. Мыслимое ли дело, писательница заявляет, что раньше выпускала книгу раз в три месяца, а теперь решила делать это не чаще чем в полгода. Но ведь понятно и профану: ни за три месяца, ни за шесть написать хороший роман невозможно. 

– Собирался писать совсем не эпопею. Вообще, никакими жанровыми рамками себя стеснять не собирался. Просто захотелось написать книгу о своем поколении, товарищах. Но когда закончил первую книгу – про юность героев, встал вопрос: «А про армию? Институт?»

Пришлось рассказать и об этом. А так как ничего из происходящего не выдумывал, то получился вполне типичный персонаж, узнаваемый. Написал одну книгу. Сложил кусочек чего-то. Вторую. А тут серьезные вещи на сломе эпох стали происходить – гласность, демократия... Написал третью. А жизнь дальше пошла – началась эпоха «бури и натиска», как я ее называю. Тоже было интересно. Так все и собралось. А писать эпопею не задумывал. 

– Возрождение русского человека! Жили мы все советские люди, забыв в большинстве своем национальные обычаи и традиции. Все одинаковые. И вдруг начался процесс возвращения к корням. Причем начался не с русских. Другие народы раньше начали. Вот и выходит – нельзя рассказать, как возродились русские, не рассказав об остальных – казахах, кавказцах...

По моему мнению, «время перемен» ударило по русским сильнее всего. Поэтому дольше восстанавливаемся. Хотя если бы не возродились другие народы, может, русское сознание и не продвинулось. Препятствия двигают нас вперед. Не было бы неконтролируемой миграции – может, сидели бы мы по-прежнему в полудреме в своих городах и деревнях. 

– Тема эта вечная. И закрыть ее невозможно. Сколько жив народ будет, столько и будет происходить его самоидентификация. Вечный процесс.

А взаимодействие культур и народов – это, разумеется, и важно, и необходимо... Но и в этом взаимодействии мы должны оставаться собой. Нет человека вне нации. Спроси любого: «Кто ты?» – и он ответит: казах, белорус, дагестанец… 

А что касается «Русского вопроса» и «Русского ответа», то это плоды долгого труда. В течение более десяти лет я вел газетную рубрику. Живя в глубинке и видя жизнь страны изнутри – не так, как она предстает в столице, – осмысливал, наблюдал и реагировал. От осознания того, что происходит, один горькую запивает, другой сходит с ума или в петлю лезет. У меня как у журналиста, чтобы не накапливалось, есть возможность написать, выплеснуть. Если ты живешь, то думаешь. А если думаешь, то и пишешь. Накапливается какое-то количество опыта, воззрений – складывается в книгу. 

– Новый русский человек, мне кажется, до конца еще не сформировался. Но процесс активно идет. Россия возрождается по давно известной схеме: самодержавие, православие, народность. 

К самодержавию мы уже научились относиться справедливо, воздавая ему должное там, где оно того заслуживает. Мы уже не считаем, как прежде, всех самодержцев скопом врагами России.

Православие тоже возвращается в нашу жизнь, но оно часто поверхностное, сквозь душу человека не проросшее. Наш человек восприимчив – в его сознание извне заносится вера в колдунов и чародеев, всевозможные предрассудки… Кстати, в моем романе один из героев в своих духовных поисках так и не придет к традиционной религии, а создаст свое учение, основанное на вере в духов и леших, Перуна и других языческих богов. 

Народность, к сожалению, не до конца осмыслена и проявлена. Когда я только переехал в провинцию и стал беседовать с людьми на тему русского возрождения, от многих слышал: «А зачем нам это? Зачем нам свои обычаи?» Сегодня подобные вопросы задают уже не так часто. 

– В рамках нашей страны, России.

– А какова, на ваш взгляд, роль Беларуси и Украины в процессе возрождения русского национального характера?  

– И Беларусь, и Украина – государства национальные. Славянские, но, строго говоря, не русские. Сегодня они самоопределились, у них своя судьба, свои законы. Украинцы, например, утверждают, что у них и своя собственная история, отличная от русской. Думаю, мы с этими странами должны развиваться параллельно, но не лезть в их внутренние дела, тем более – в культурное развитие.

– Я считаю, что ни один из этих путей не подходит. Это нажим, форсирование, а они в таком деле не нужны. Восприятие русской идеи, русского духа происходит само собой. Могу говорить на собственном примере. Воспитание у меня советское, никто, соответственно, русскую идею тогда не выделял. В молодости, как большинство сверстников, слушал рок. «Битлз», «Роллинг Стоунз»… Русская народная музыка воспринималась как что-то замшелое, устаревшее.  А песни стал петь в дружеском или родственном застолье те самые, русские – «Из-за острова на стрежень», «Скакал казак через долину», казачьи песни. Прямо как у Толстого. Помните, как Наташа Ростова русского плясала? Само оно проявляется, это чувство, это понимание национальной идеи на генетическом уровне проявляется. Само!