Антон Павлович - глазами пьяного мужика

Неужели, это Чехов – один из самых интеллигентных и утонченный русских писателей? Но почему его изобразили в таком нелепом виде? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно заглянуть в биографию писателя и побывать в мастерской скульптора, изваявшего памятник. Где, кстати, представлена внушительная и оригинальная чехониана из кедра.

В Томске Чехов гостил в мае 1890 года во время своей поездки на Сахалин. В места отдаленные его влек гражданский долг: проехать по следам ссыльных, посмотреть в каких условиях они обитают на окраине государства. Но не только: Чехов отправился в долгую дорогу, чтобы развеять хандру. В письмах к друзьям он жаловался, что ему «скучно и нудно». И что он едет «не для наблюдений и впечатлений, а просто для того, чтобы пожить полгода не так, как жил до сих пор». На Томск путешественник возлагал особые надежды, считая, что там он откроет для себя нечто новое. «До Томска уже все изъезжено, исписано и неинтересно», - сетовал он в личных письмах. В Томск Чехова манил и университет: «Так как там только один факультет – медицинский, то при осмотре не явлю себя профаном». То есть изначально к городу он был настроен доброжелательно.

Но Томск встретил Чехова неприветливо, поэтому некоторым планам писателя не суждено было сбыться, и о городе у него сложилось неполное и, возможно, поэтому нелестное впечатление. Томску Чехов посвятил два из девяти очерков цикла «Из Сибири». В одном он описывает рискованную переправу через реку Томь, разлившуюся во время весеннего половодья. Когда путешественник ждал лодку, шел дождь со снегом, слышался гром. А когда лодка отчалила, налетел порывистый ветер, «поднявший валы». Все «пассажиры», почувствовав смертельную опасность, «плыли молча и сосредоточено». Но, несмотря на непогоду, берег мало-помалу приближался, и на душе писателя становилось «легко и весело».

Но, возможно, ужас близкой смерти не прошел бесследно, наложив унылый отпечаток на восприятие города. «Томск – скучнейший город, - сетовал Чехов в письмах к друзьям. – Если судить по пьяницам, с которыми я познакомился, то и люди здесь прескучнейшие». С кем же встречался писатель? С издателями местных газет – «забулдыгами», с интеллигентными ссыльными, которые, потеряв «надежду на лучшее», тоже спивались, опускались и умирали в страшной нищете.

То ли Чехов сильно разочаровался в местной интеллигенции, то ли в Томске действительно была «грязь невылазная», но в университете он так и не побывал. Что, однако, не помешало ему, сравнивая Томск и Красноярск досадовать: «Красноярск – самый лучший и красивый город из всех сибирских городов. Я жалел, что университет открыт в Томске, а не тут».

Когда краеведы сделали эти отзывы достоянием общественности, томичи восприняли их очень болезненно. Ведь они привыкли считать себя умными и образованными, а Чехов заявил, что «Томск гроша медного не стоит». Есть мнение, что томичи отомстили классику, установив ему памятник некомплиментарного вида. Но автор памятника – скульптор Леонтий Усов, уверяет, что домыслы неверны.

- Сам я родом из Архангельска, когда приехал в Томск, заметил странную реакцию: начинаешь говорить о Чехове - томичи сразу тушуются: «Да, замечательный, великий писатель, но мы ему не угодили». И такая в их голосе горечь, такая затаенная обида. А я думаю, томичи зря переживают. Вот когда Чехов проезжал Екатеринбург, он написал всего лишь одну отношения, пусть и не слишком романтические. Да, ему здесь все не понравилось: «Женщин красивых нет», «люди вумные» – во всех этих словах чувствуется насмешка. А уж город он и вовсе не пощадил, назвав его «свиньей в ермолке».

- Конечно, он поставил Томску того времени точный диагноз, хотя и не исчерпывающий. Да, это был провинциальный город, где было полно каторжных – отсюда безудержное пьянство, дикие нравы. Но ведь университет он так и не посетил, зато заглянул во все местные трактиры и рестораны. Больше всего ему понравился «Славянский базар», он писал друзьям, что кормят там отменно, но пройти к нему невозможно - «грязь невылазная». По легенде, Антон Павлович даже потерял калошу по пути в ресторан. Поэтому, прибегнув к гротеску, я изобразил его с босыми ногами.

- Но ведь Томск, по его впечатлению, город нетрезвый, а выпивший человек часто валяется на земле, смотрит на все снизу вверх, восприятие у него искажается. Первое, что попадает в его поле зрения – ноги, и кажутся они огромными, а лицо видится расплывчатым. Поэтому, создавая скульптуру, я не добивался портретного сходства с Чеховым. Вообще-то, сначала я сделал скульптуру из дерева – ради забавы, чтобы помочь своим друзьям изжить комплексы. Они приходили ко мне в мастерскую, смеялись и уговорили меня отлить Чехова в бронзе. Да и повод подвернулся – 400-летие Томска. Установили памятник на том месте, где Антон Павлович реально мог стоять: на набережной, спиной к реке, в которой он чуть не утонул, и лицом к «Славянскому базару», где любил обедать.

- Нет, потому что Чехову не чужда была самоирония, некоторое подтрунивание над собой. Достаточно вспомнить, как он подписывал свои ранние юмористические рассказы – Антоша Чехонте, то есть немного самоуничижительно. Памятник я делал с трепетом,  нежностью и мягким юмором. Некоторые видят в скульптуре сатиру, но ошибаются – я никогда не злобствую. Вообще, Чехова не нужно воспринимать однозначно, он  был противоречивым человеком: меланхоличным, немного нервным и в то же время – общительным и жизнерадостным. Эта двойственность отражена в оформлении 2-хтомника избранных произведений писателя, выпущенного московским издательством. Один том называется «Серьезное», на его обложке – памятник Чехову в Камергерском переулке, изображающий писателя задумчивым и печальным. Другой том - «Смешное», на его обложке красуется мой Чехов.

- Ну и пусть, я знаю, что томичи идут к нему с любовью и добром. Вокруг Чехова уже сформировались традиции, например, студенты трут ему нос перед сессией. А в Томске их около 100 тысяч, поэтому нос уже так отполирован, что сияет на солнце. Вообще, к этому памятнику равнодушно не относятся: кто-то восхищается, кто-то возмущается. Мне, например, доводилось видеть миниатюрную скульптуру Чехова – подаренный кем-то сувенир – на столе у видных деятелей культуры. Зато старейшины Томска периодически требуют снести памятник, считая, что он оскорбляет облик города. Но чем больше вокруг него ломается копий, тем больше в нем жизни и азарта, тем известнее он становится. Памятник Чехову стал этаким маяком Томска, к которому «плывут» толпы народа. Мимо него не проходят гости города. Весной и летом поэты читают здесь стихи, играют музыканты, танцуют пары. Это говорит о том, что свободные, не скованные предрассудками люди, приняли памятник, сроднились с ним.