САЙТ ГАЗЕТЫ ПАРЛАМЕНТСКОГО СОБРАНИЯ СОЮЗА БЕЛАРУСИ И РОССИИ

Культура

Автор Виктория ВАСИНА

О фольклоре и традициях

Мила Кикина – удивительный и разносторонний во всех смыслах человек, но в первую очередь она – исполнитель русских народных песен, который не боится экспериментировать и переосмысливать.

Мила Кикина – удивительный и разносторонний во всех смыслах человек, но в первую очередь она – исполнитель русских народных песен, который не боится экспериментировать и переосмысливать.
Она уверена, что пение – это самое естественное состояние человека. Ее семья из поколения в поколение занимается пением и преподаванием вокала. Сама Мила окончила музыкальную школу по классу скрипки и институт как академическая вокалистка, а в раннее перестроечное время обожала рок-музыку.

- Мила, русские народные песни сейчас исполняет не так много людей, расскажите, почему Вы решили этим заняться?

Дело в том, что человеку не пишущему не так просто найти себе сферу применения. Я исполнитель, аранжировщик, но не автор и никогда этих потенций в себе не чувствовала: могу доделать, доработать, переделать, переработать, но дать изначальный импульс не могу. В этом плане русская песня стала для меня очень богатым материалом. Я с большим интересом  работаю с экспедиционными аудио-материалами, а ещё больше люблю работать с  нотировками, так как нотный материал даёт большую свободу действий – нет привязки к голосу поющей бабушки. Передо мной не стоит задачи подавать аутентичную этнографическую манеру – этим  занимается много очень достойных коллективов, мне интересно материал переосмысливать, экспериментировать.

- У Вас очень разные аранжировки – можно услышать джазовые, роковые, даже регги моменты в песнях, расскажите, как происходит эта работа?

Все решения принимаются коллегиально, мы (*Мила Кикина и Калитку прикрой) – группа и играем вместе не один год. В музыке меня всегда интересовали две темы: классическая и рок музыка.
Я окончила музыкальную школу по классу скрипки и институт, как академическая вокалистка. Естественно, что неплохо знакома с мировой классической музыкой, и считаю её величайшим проявлением человеческой художественной мысли. Однако любовь к классике, как правило, явление возрастное, а в молодости, когда мне было 15-20 лет, я очень любила
Pink  Floyd, King Crimson, Deep Purple. Я и сейчас их люблю.

- Как Вы относитесь к массовой культуре, в частности, музыкальной?

Сейчас у меня ко всему этому выработалось толерантное отношение. Мне не нравится, но это не значит, что мое мнение эталонное. Если бы всем нравилась одна классическая музыка, наверное, некому было бы у станка стоять. Всегда был так называемый «низменный жанр».
К слову, моя бабушка, учившаяся в Смольном институте, считала верхом неприличия творчество Александра Вертинского. Она говорила, что это страшное безобразие и пошлость, включая его французский
pronounce — купеческое манерничание, и вообще моветон. Сейчас эти песни считаются образцом эстрадного искусства того времени. Вертинский яркий, артистичный, у него очень нестандартный и интересный репертуар, он театрален в своём образе Пьеро, тем не менее таков был взгляд интеллигентной барышни того времени – его современницы.
Всё очень относительно. Может быть, через сто лет и в песнях Стаса Михайлова увидят какие-то такие глубины, которые сейчас нам недоступны – кто знает.

- В дореволюционное время существовала традиция собираться и вместе петь, а сейчас поют в лучшем случае, когда выпьют и то – плохо. Куда ушла традиция совместного пения?

Совпали несколько исторических реалий: колоссальное развитие промышленности в XIX веке, требовавшее переселения крестьян в города и революция, нарушившая естественное, историческое формирование культуры. Важно понимать, что фольклор – явление территориально обособленное: в тульской губернии поют не так, как в смоленской, а в смоленской – не так, как в псковской, и т. д. Жители разных районов огромной страны покидали свои насиженные гнёзда и собирались в Москве и Санкт-Петербурге. Привычный образ крестьянской жизни менялся на совершенно другой — городской, а характерные фольклорные особенности смешивались, усреднялись и поэтому во многом были утеряны. Появился жанр «городской романс», но это уже совсем другая история.
Нас нахлобучило одной и второй революцией, потом войной, еще войной и другими интересными событиями. Наши замечательные политические деятели выкосили половину народа, а война – оставшуюся половину. В связи с коллективизацией традиция больших совместных сборищ пропала, «больше трех не собираться» - у нас в крови. Какая традиция в таких условиях? О чем тут говорить, традиция не могла сохраниться никак. Мы всегда готовы куда-то бежать, меняться, подстраиваться под новые обстоятельства. Прекрасно, конечно, когда человек подвижен, но когда он вынужденно подвижен – это беда.

- Есть ли что-то общее в славянском фольклоре, точнее в русском, украинском и белорусском?

Если не вдаваться в музыковедческие дебри, то украинское пение не такое как русское – оно более мажорное и радостное, очень красивое, но не совсем наше, хотя в южнорусской традиции, безусловно, есть проникновения украинской мелодики. А вот белорусские песни очень близки к песням смоленской области, поозерья, даже псковским, у меня есть книга – трехтомник народных белорусских песен, в ней хорошо видно, что все календарные песни – колядки, веснянки, купаленки и прочие – абсолютно одинаковые.

- Что такое календарные песни?

Это такие песни, которые соответствуют сельскохозяйственному календарю и церковным праздникам. В календарных песнях очень видно дохристианское время — дело в том, что язычество более соответствует временам года и работам, проводимым на земле, чем христианство. Поэтому, конечно с приходом христианства, язычество из верований народных никуда не делось, а плавно слилось с ним, в результате чего на день святого Георгия все крестьяне вместо того, чтоб в церковь идти, дружно надевали всем коровам на рога веночки, в надежде, что Егорий защитит скот от болезней и порчи, и т.д.

- Какие еще праздники, кроме масленицы, остались с тех времен?

- Надо сказать, именно во время Великого поста лучше всего видно насколько язычество среди нас. Поскольку Великий пост приходится на раннюю весну, все традиции, связанные с ее встречей сохранились. Может быть, вам когда-нибудь бабушка пекла жаворонков?

- Нет, мне не пекли.

- Их даже в советское время продавали в булочных. Все прекрасно знали, что «кекс весенний» – это пасхальный кулич, а эти постные печеньки с клювиком и изюминкой, которых еще называли птушки, птички, жаворонки и сороки, - символы птиц, которые прилетают  весной.

- Кстати, в Вашем репертуаре есть песня с названием «Сорока».

- Да, очень интересная история связана с этой «Сорокой». Во время Великого поста существует праздник сорока святых мучеников. Числительное «сорок» по созвучию превратилось в птицу сороку. И на сороки – на сорок святых мучеников, пекли печенья в виде сорок, а поскольку сорока – птица и высоко летает, к празднику делали специальные качели, на которых нужно было взлететь как можно выше и разбросать этих птичек по полю, чтобы позвать весну. И напрашивается вопрос – какое отношение православный праздник сорок святых мучеников имеет к этой древнейшей традиции?

- Пели ли какие-нибудь языческие песни на Великий пост?

- Вообще во время Великого поста петь песни не очень хорошо. Тем не менее, на Сороки, и особенно на Благовещенье начинали кричать «веснянки» - звать весну, или как ещё говорили «греть весну». Ребятишки выбегали на проталинки или высокие горки, влезали на крышу сарая и начинали зазывать весну: «Жавороночки, прилетите к нам, принесите нам весну-красну», - три кричащие ноты детскими голосами. Вам любой музыковед скажет, что веснянки – это абсолютная музыкальная архаика.

«Нам зима надоела,
Весь хлеб поела,
Все щи похлебала,
Все ложки поломала», - и белорусские тексты такие же.

 

- В этом контексте напрашивается вопрос, Вы сама – православная или может быть Вам ближе Родноверие?

- Я православная, сочувствующая, но не воцерковленная. Меня очень расстраивает мнение, высказываемое некоторыми уважаемыми представителями РПЦ, что «кому церковь не мать, тому бог не отец». Вообще у меня с нашей церковью часто происходили разные казусы, однажды я пришла заказать молебен – была какая-то сложная ситуация, и меня спросили: «Кому молиться желаете? - А кому можно? - Богородице – сто рублей, Спасителю – двести, всем Святым – пятьдесят». И я решила, что уж лучше дома, сама – за бесплатно помолюсь, как умею... Не то, что мне Богородице и Спасителю  денег жалко, просто коммерциализация этого духовного предприятия меня несколько смущает.

- Вернемся к музыке, как считаете, сейчас много людей, занимающихся сохранением  традиций народной песни, фольклора?

Достаточно, и это очень радует. Национальная самоидентификация  стала явлением каким-то  полу-приличным что ли, нередко путаемым с национализмом. А между тем, существует русская национальная культура, которую нужно знать, уважать и помнить. К сожалению, развивать ее уже, наверное, невозможно из-за прерванности традиций, но нужно хотя бы сохранить то, что есть.

Знаете, у меня в доме осталось несколько предметов, которые имеют отношение к пра-прабабушкам и пра-прадедушкам. Когда я была маленькая, все эти старинные шкафы, кресла и зеркала для меня совершенно ничего не значили, в чем-то я даже по-вандальному относилась: много чего разломала, много чего попортила. И вот сейчас, когда у меня есть дочь, я хочу все эти оставшиеся «щепочки» и «палочки», которые бережно храню, передать со временем ей. Теперь ценность этих предметов я понимаю очень хорошо. Думаю, это тот же процесс, что и отношение нации к своей культуре. Когда нацию свели до состояния младенца, который шарахается и не понимает, что происходит, тогда, наверное, можно и церкви взрывать и культуру свою топтать, а признак взрослости и серьезности нации – это именно бережное отношение к наследию. В то же время, очень печально, если люди ищут корни только затем, чтобы оскорблять и унижать на этом основании других: бить таджиков, кричать, что дворники-узбеки не нужны, – это дурно пахнет.

- Вы рассказываете дочери о вашем генеалогическом дереве, о корнях?

Да, конечно, ребенок должен это знать. Может быть, сейчас это не интересно, но когда у нее самой будут дети, это будет очень важно.
Я свою семью знаю с
XIII века, и это большая моральная поддержка – абсолютная связь с предками. Мне приятно, что я могу назвать имя человека – моего предка, который участвовал в Куликовской битве, который был думным дьяком во времена Ивана Грозного, который был вельможей Петровских времен, - всё это  не абстракция какая-то, а люди, носившие мою фамилию, и участвовавшие в создании истории моей страны.

-  Я, к сожалению, почти не знаю историю своей семьи. И в смысле идентичности ощущаю некоторую потерянность…

Такими людьми легко манипулировать: когда нужно собрать разрозненную нацию и направить куда-то, ей необходимо дать какие-то исторические вехи, какой-то событийно-героический ряд, эпичность. Можно это использовать как по-хорошему, так и по-плохому.
Например, волну немецкого самосознания спровоцировал Гитлер, который в ряду прочего обратился к операм Вагнера «Кольцо Нибелунгов», написанным по немецкому героическому эпосу. Именно оттуда был взят образ немца-героя, воителя и настоящего арийца. Хотя Вагнер жил за много лет до Гитлера и писал, совершенно не о фашизме.
В свою очередь в России во время войны, от Сталина поступил госзаказ на съемку фильмов «Иван Грозный» и «Александр Невский» - это тоже было обращение к историческим корням, к героике.
И сейчас, к сожалению, среди людей, интересующихся народной культурой, встречается очень много фашиствующих элементов: все эти реконструкции, битвы на палках и русские кулачные бои часто происходят с опасным рисованием свастики.

- Свастика это ведь традиционно символ жизни, Солнца.

Надо понимать, что сейчас этот символ настолько скомпрометирован, что чрезвычайно опасен и ведет к нехорошим последствиям. Я не представляю, сколько должно пройти времени, чтобы он очистился и снова стал символом солнца, так что национальная культура  и национализм – это совершенно разные, не имеющие друг к другу никакого отношения явления. Люди, произносящие слово «Родноверие», вышивающие на рубахе свастику, и бьющие по подворотням таджиков, ни в какой степени не являются носителями и представителями великой русской культуры.

ГЛАВНЫЕ НОВОСТИ

  1. Москалькова рассказала, как идет диалог по обмену пленными
  2. Из украинского плена вернули 95 российских военнослужащих
  3. Беларусь вводит безвизовый режим для 35 стран ЕС
  4. Матвиенко рассказала, как ее пытались обмануть мошенники
  5. Азовцы* анонсировали турне по Европе
  6. Алаудинов пообещал наказать украинцев, расстрелявших российского военного
  7. На Украине заявили, что Киев использует коридор через Беларусь для подготовки терактов в РФ
  8. Международная федерация бодибилдинга вернула россиянам и белорусам их флаг и гимн
  9. Путин: необходимо перейти к более широкому внедрению цифрового рубля
  10. «Демократичный» донос: на латвийку пожаловались за выступление на «Славянском базаре»
  11. В Кремле прокомментировали взаимоотношения Путина и Трампа
  12. ВСУ начали использовать новое средство поражения живой силы
  13. Минэнерго заявило о возможных отключениях электричества из-за жары на юге страны
  14. В России впервые установили управление БПЛА через космический спутник
  15. В России запустят сервис знакомств с проверкой долгов и алиментов

Парламентское Собрание

БРИКС обгоняет Большую семёрку по росту ВВП

Гегемоны превращаются в аутсайдеров

МНЕНИЯ

Не «друг», не «враг» и не «так»

Валерий Чумаков

Кандидат в Президенты США Дональд Трамп назвал идущего с ним в паре кандидата в вице-президенты

Сыграли против себя

Татьяна Вахромеева

Дональд Трамп  - о том, куда Америку завела политика ее руководства.

Надо идти до конца

Олег Зинченко

На войне как на войне

ТЕЛЕГРАМ RUBY. ОПЕРАТИВНО

Читайте также