Ратный крест русов

Испокон веков воинство русов – великих, малых и белых – держалось на Вере. Сегодня, через многие десятилетия гонений и забвения, Вера возвращается в белорусскую и российскую армии. ...Тревожный перезвон колоколов плыл над стонущей Русью. Насмерть обступили поганые, встал Мамай несметными саранчовыми тучами возле батюшки-Дона. И быть снова большой беде на Рязани и Владимире, на Смоленске и Полоцке... Пришел князь Димитрий в Посад, на Радонеж, к старцу Сергию. «Будет биться Русь, старче! Сходятся под руку мою дружины из всех пределов. Благослови меня, грешного, идучи на рать, и дай мне, старче, на сечу двух иноков из твоего чернеческого полка – Пересвета и Ослябю...» Благословил отец Сергий иноков и все русское войско. Сразил чернец Пересвет под знаменем Спаса первого из первых мамаевых батыров Кочубея и сам полег. И двинулись хоругви в утреннем тумане, и содрогнулась земная твердь от сраженья, и восемь верст бежала разгромленная орда. А неизвестное поле, что над неизвестной речушкой Непрядвой, стало полем Куликовым – первым ратным полем России...
Неслучайно попросил тогда князь на Донскую сечу иноков. Славой о «чернецах» – воинах-монахах в черных одеждах – уже тогда полнилась Русь. Еще Батый сетовал на «злые крепостцы» – монастыри, куда соваться было себе дороже, – вставали на их стенах удивительные воины, исполненные несгибаемого духа и неведомого ратного мастерства.
«Русское войско держалось двумя силами: железной дисциплиной, без которой не может существовать никакая армия, да Верой, – писал знаменитый философ и публицист С.Н. Булгаков. – Верой, которая давала ему возможность воевать не за страх, а за совесть. Содержание русской солдатской Веры известно в трех словах: за Веру, Царя и Отечество...»
«Воинское дело есть трудное, скорбное и трагическое, но необходимое и служащее благой цели, – замечал еще один великий русский философ И. Ильин в своем трактате «О духовной ответственности за силы и средства», – средства воинского дела жесткие и неправедные. Но именно поэтому дух, коему вручаются эти средства, должен быть крепок и непоколебим в своем искреннем христолюбии».
О ратном деле, подкрепленном духом и Верой, писали философы Василий Зеньковский, Лев Красавин, митрополит Антоний (Храповицкий), последний протопросвитер Российской армии и флота отец Георгий (Шавельский).
Не только Церковь приходила к Воинству, но и Воинство к Церкви. Не все знают, что на склоне лет легендарный герой Калиакрии, строитель Черноморского флота, адмирал Федор Федорович Ушаков принял схиму и закончил свои земные дни в затворническом лесном уединении. Настоящими воинами во Христе были Ермолов, Паскевич, Раевский, Тучков, Милорадович...
И сейчас каждый род оружия чтит своего святого. Моряки – Святого Николая, десантники – Илию-пророка, артиллеристы – Святую Варвару. Примечательной была и орденская система старой России, где каждая регалия носила имя своего святого. По-настоящему народной, сметавшей все чины и сословия русской наградой стал «Георгий». Перед убогим инвалидом с солдатским «егорием» на шинели почтительно снимали картузы богатые купчины, а у младших офицеров Первой мировой, от прапорщика до штабс-капитана, считалось высшей честью получить крест по ходатайству рядовых и унтеров своего батальона, благословенному полковым батюшкой. Своего батюшку имел каждый русский полк, крепость, боевой корабль. Полковые батьки, любимцы и душеприказчики мужиков в солдатских шинелях, шли с воздетыми над головой иконами в атакующих стрелковых цепях.
После октября семнадцатого в новой армии места священникам не нашлось. Товарищ Ленин высказался вполне определенно: «...все и всякие угнетающие классы нуждаются для охраны своего господства в двух социальных функциях: в функции палача и функции попа...»
Попытались крепить воинский дух армии при помощи политруков. Ничего не скажешь, были среди них, особенно в низовом, ротно-батальонном звене, мужики действительно героические – и воински, и духовно. И когда «не работало» плакатное «За Сталина!», первыми поднимались из траншеи: «Кроме власти советской есть еще и земля русская! Вперед, славяне! Вперед, через не могу!» И поднималась наша пехота, украдкой целуя спрятанные под гимнастерками крестики...
Политруки полегли вместе со своими бойцами, взводными, ротными, комбатами на безымянных высотах, на лесных опушках, на заречных плацдармах. Остались остепененные генеральскими звездами члены военных советов фронтов, понимавшие в военном деле, как свинья в апельсинах, шустро рванувшие вверх после победного мая сорок пятого. Высшая послевоенная реинкарнация этой категории армейских политработников – незабвенный товарищ Хрущев, почти угробивший дальнюю авиацию, горнострелковые войска и много чего еще. Вместо мальчишек-политруков, рыцарей сорок первого, появились ухоженные, довольные собой и жизнью, ни за что толком не отвечающие замполиты, агитаторы и пропагандисты, сами в глубине души ни во что не верившие, кроме гэдээровского сервиза «Мадонна» да инвалютной «Волги» за годы службы в Венгрии, Германии или Польше. В войсках возник вакуум бездуховности, равнодушия и самого смысла воинской службы. В восьмидесятые, в Афгане, попытались как-то закрыть эту дыру «интернациональным долгом», хотя мальчишки из Пензы, Витебска и Запорожья не могли взять в толк, что и за что они должны Кабулу и Кандагару. Апофеоз деградации униженной и оскорбленной армии наступил, наверное, в страшную новогоднюю ночь 1995-го в городе Грозном. И началом духовного обновления одновременно...
В ту новогоднюю ночь в Москве под бой курантов лилось шампанское, светские львицы кружились в вальсе со светскими львами, а там...
«Нас больше нет. Остались боль и сны. Пока жируйте, веселитесь, гады... Вас проклинает из могильной мерзлоты Сто тридцать первая Майкопская бригада!..»
Окруженная превосходящими силами боевиков, мотострелковая бригада отбивалась на железнодорожном вокзале Грозного. Кончалось все: силы, люди, патроны, надежды. Но переломить мотострелков через колено у дудаевцев не получалось. И тогда они привезли к вокзалу отца Анатолия, настоятеля единственного в Грозном православного Успенского собора. Избитого батюшку вытолкнули автоматным стволом на привокзальную площадь, сунули в руки мегафон: «Говори своим, чтобы сдавались!..» Отец Анатолий отер кровь с лица и сказал туда, в опаленные глазницы окон, где только что, словно в ожидании его слов, замолчал захлебывавшийся пулемет. «Сражайтесь, дети мои! Не убоитесь ни врага, ни зверя. Да исполнится силою небесной Русь – святая, непобедимая, да изыдут враги ея!..»
Отца Анатолия убили в ту же ночь. А мне думается, что именно с его смерти началось рождение новой русской армии.
Потому что потом был захваченный раненым в плен рядовой пограничник Женя Родионов, который под пытками отказался снять крест, приняв мученическую смерть. Потом были мальчишки из Псковской десантной, повторившие подвиг спартанцев у Волчьих ворот. Потом был Беслан, где на нашу армию с мольбой и надеждой смотрели детские глаза.
Отец Александр, священник Ставропольской епархии, постоянно ездит в Чечню окормлять воинство. Как-то раз даже не успел «доложиться» архиепископу – уж очень ждали его в минометной батарее под Урус-Мартаном. После того, как совершил он над некрещеными обряд крещения, раздал бойцам иконки, крестики и просвирки, минометчики считают его своим батарейным батюшкой.
Сегодня и в России, и в Беларуси Церковь принимает самое активное участие в жизни армии. Здесь и освящение оружия, и благословение на ратный труд, и человеческое, отеческое общение с бойцами.
Недавно в Беларуси завершился второй всебелорусский Крестный ход «Церковь и армия», организованный совместно Белорусским экзархатом, Министерством обороны, командованием Внутренних войск и Госпогранкомитетом РБ. Участников Хода у Свято-Духова кафедрального собора в Минске встретил Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Экзарх всея Беларуси владыка Филарет.
Начался Ход 20 марта от гарнизонной церкви Брестской крепости. Его участники прошли через все епархии Белорусской православной церкви, поклонившись могилам павших воинов и совершая заупокойные службы. В специальную капсулу с каждой могилы павших солдат ссыпалась горсточка земли. Она будет установлена в Музее Великой Отечественной войны в Минске. Там же будет организована выставка «Патриотическое служение Церкви».
Не в силе Бог, но в Правде. В сожженном грозненском Успенском соборе, где служил убитый отец Анатолий, солдаты нашли икону Пресвятой Богородицы. Опаленная риза – и совершенно целый, не тронутый огнем Лик.
Мальчишки из ставропольского военно-спортивного клуба «Русские витязи» привезли ее к себе, в Ставрополь, «город креста». Им скоро становиться воинами, и очень нужна ее помощь...