Память – имя существительное

Седьмого апреля мемориальный комплекс «Катынь», который является филиалом Государственного музея политической истории России в Смоленске, посетили премьер-министры России и Польши – Владимир Путин и Дональд Туск. Это первый в истории Катыни визит столь высокого уровня на место трагедии. Совместное посещение главами правительств двух государств мемориального комплекса – это не только дань памяти безвинно погибшим полякам и русским. Это еще политический жест доброй воли и исторического примирения двух народов. Дело в том, что именно Катынь была тем фактором, который 70 лет негативно влиял на полноценное взаимоуважительное и доверительное выстраивание взаимоотношений между Польшей и Россией. Десятилетиями польские семьи пытались узнать о судьбе своих близких, но это оставалось тайной за семью печатями.
70 лет прошло с тех дней, когда свершилась катынская трагедия, но до сих пор не стихают споры о ней. Катынский расстрел остается одним из самых загадочных преступлений сталинского режима. Иногда возникает вопрос: почему так прятали Катынь? Приказ 00437 о «Большом терроре», по которому молох НКВД уничтожил сотни тысяч сограждан, трагичнее, драматичнее и много масштабнее, чем Катынь. Но здесь – убийство военнопленных и граждан другого государства. Это военное преступление, сродни тем, за которые фашисты ответили на Нюрнбергском процессе.
Практически все документы катынской трагедии, включая печально известное постановление политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года, были строго засекречены. Почти два десятилетия спустя, 3 марта 1959 года, председатель КГБ Александр Шелепин направил первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву совершенно секретную записку с предложением уничтожить все учетные дела на расстрелянных поляков. Еще через 40 лет именно эта записка станет одним из главных документов, подтверждающих, что приказ на осуществление этого массового убийства военнопленных поляков отдало советское руководство.
Как рассказывает один из исследователей истории ХХ века Никита Петров, когда в начале 90-х годов он и его коллеги из общества «Мемориал» стали работать в архиве КГБ, просматривая докладные записки Берии Сталину за 1941 год, случайно наткнулись на записку от 26 декабря 1941 года, в которой Берия сообщал, что проверяет список, который был получен Сталиным от В. Сикорского, главы польского правительства в эмиграции. Поляки создавали армию для борьбы с фашистами, и польский премьер обратился к советской стороне. Сикорский перечислил более трех тысяч имен офицеров, которые, по его данным, находились в России в плену и кого он хотел бы видеть в польской армии.
В записке было примерно так сказано: «Проверяя список Сикорского, хочу вам сообщить, товарищ Сталин, что из 3 тыс. 800 человек – 3 тысячи согласно решению от 5 марта 1940 года. Из остальных: столько-то умерло, столько-то бежало, столько-то находится в других лагерях…» Там не было слова «расстреляны» или «уничтожены». Но стало понятно, что речь шла о том, что именно тогда, 5 марта, и было принято решение о ликвидации польских военнопленных. Затем был найден и подлинный текст постановления Политбюро от 5 марта 1940 года о расстреле польских военнослужащих со сталинским автографом и подписями Ворошилова, Молотова, Микояна.
Между тем, и это очень эмоционально показано в фильме польского режиссера с мировым именем Анжея Вайды «Катынь», который на днях был показан по российскому телевидению, трагедия не только в самом факте бессудного расстрела военнопленных. Во время фашистской оккупации Смоленска гитлеровцы провели эксгумацию братских польских могил, сделали видеозаписи, зафиксировали свидетельства преступлений НКВД. Но сразу после освобождения Смоленска советской стороной был предпринят «зеркальный» шаг – в массовых казнях обвинили фашистов. Правда, на Нюрнбергском процессе о Катыни по понятным причинам не было сказано ни слова.
Катынская трагедия, считает руководитель польской программы общества «Мемориал» Александр Гурьянов, имела одну отличительную особенность – это преступление, не только бессудная казнь всех 22 тысяч военнопленных и польских граждан других категорий, но еще и полвека лжи, попыток все скрыть и свалить вину на кого-то другого.
Впервые официально в России о трагедии польских военнопленных, расстрелянных НКВД, заявил в 1988 году М. Горбачев. Он передал В. Ярузельскому документы, найденные группой историков. Это были документы об этапировании польских военнопленных в распоряжение НКВД.
Сегодня в федеральных архивах практически все документы по Катыни открыты. Благодаря рассекреченным документам удалось подготовить четыре тома документальных публикаций о Катыни на польском языке. А также два тома на русском: первый – о пленении и содержании польских военнослужащих, второй – непосредственно о расстреле и о том, что последовало после расстрела, в том числе с материалами комиссии Бурденко, материалами немецкой комиссии.
Стоит напомнить, что Катынь – это только одно из трех мест казни и захоронения военнопленных поляков, расстрелянных НКВД по указанию Политбюро в апреле – мае 1940 года. Расстреливали и хоронили во рвах под Харьковом, в Медном под Тверью и в Катыни. Собственно говоря, здесь же казнили и безымянно хоронили тысячи советских граждан, павших жертвой политических репрессий в конце 1930-х годов.
Расстреливая поляков в Катыни и Медном, НКВД действовал по уже отработанному сценарию. В 1937-1938 годах эти леса стали братской могилой для тысяч крестьян, учителей, священников. Как рассказывают историки, в Калининской и Смоленской областях были такие районы, где мужское население было арестовано поголовно. Только за период с октября 1936 по июль 1938 года в Калининской области было арестовано 16 722 человека.
30 июля 1937 года руководитель НКВД СССР Ежов издал приказ-разнарядку на репрессии в разных регионах СССР – это был сигнал к «Большому террору». Операцию «по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов» надлежало начать 5 августа 1937 года и закончить в четырехмесячный срок. Политбюро ЦК ВКП(б) приказ Ежова утвердило, дав старт новому витку репрессий. С августа 1937 по март 1938 года тройкой УНКВД по Калининской области осуждено
10 200 человек, из них расстреляно 4587 человек. В Смоленской области цифры аналогичные. Но и этого оказалось мало. 20 марта 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос «Об ошибках Калининского обкома ВКП(б) и облисполкома». В тот же день в области было арестовано 1918 человек. По решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 января 1938 года НКВД получил возможность «продолжить операцию по разгрому шпионско-диверсионных контингентов». Калининское УНКВД рапортовало: «С августа 1937 года по 26 марта 1938 года тройкой было осуждено 10 200 человек, из них по первой категории – расстрел – 4587 человек». Тогда же тройками было осуждено еще 2550 человек как «кулацкие элементы». Здесь Калининская область отстала от Смоленской, где было расстреляно более 7 тыс. человек и еще более
5 тыс. человек в тот же период от-
правлено в лагеря и ссылки.
Поляки восстановили историческую правду в отношении своих граждан. Они не только поименно выявили практически всех захороненных в Катыни и Медном, но и обустроили польскую часть территории международных мемориальных комплексов. В 2000 году были открыты памятники полякам, расстрелянным в Катыни и Медном. (Эксгумация и идентификация останков и строительство польской части мемориала проводились под патронатом правительства Польши и финансировались польской стороной.) К монументам ведут ленты металлических плиток с именами расстрелянных.
Российская часть мемориала обустроена минимально – еще не все захоронения выявлены, а тем более обустроены. Эта незавершенность территорий российских захоронений болезненно контрастирует с ухоженными польскими могилами. Дело чести, чтобы российская часть «Катыни» тоже обрела имена. Это многотрудная работа для историков, архивистов, ученых-исследователей. Но ее нужно делать. Ведь как сказал классик: «Это нужно не мертвым. Это нужно живым».

Александр ГЛОБИН