Добро… по талонам

Лечение платное у нас доступно только очень богатым и здоровым. В коммерческой поликлинике вдобавок к единственной мелкой болячке у вас сразу и непременно «обнаружат» целый букет больших и опасных. И пациент мгновенно превращается из «практически здорового» в человека, стоящего одной ногой в могиле. Которому проверка диагноза объемом в четверть медицинской энциклопедии «вылетит в копеечку». Для людей небогатых пока существуют бесплатные, страховые поликлиники, как и в Европе. По слухам, уровень страховой медицины в России должен повышаться, ибо национальный проект «Здравоохранение» набирает обороты!
…Коридор страховой поликлиники неожиданно поразил пустотой. У кабинета лора не было ни души. Врач был на месте, до окончания смены оставалось полтора часа.
– Добрый день! Вот мой страховой полис, у меня проблема…
Девушка в белом халате лет двадцати пяти нехотя оторвалась от вязания на спицах, смерила меня ледяным взглядом и небрежно бросила:
– Прием закончен. Запись – заранее, за неделю. Прием – строго по талонам. Мы уже отработали на сегодня все талоны. Завтра в восемь утра в регистратуре положат папки для предварительной записи на следующую неделю. Запишитесь, получите в регистратуре талончик. Потом закажите в мой кабинет вашу карту. И уж тогда – приходите.
– Вы шутите? – я растерялась. – Вы предлагаете целую неделю ждать, хотя у меня – минутное дело!
– Я не буду перерабатывать, – врач скучающе вздохнула. – За срочную помощь надо платить. Идите в коммерческий медицинский центр! А у нас – свои правила…
В коридоре топтались еще пациенты.
– Лор принимает?
– Говорит, что прием закончен.
– Как?! – дама в сером опешила. – Моя дочь совсем оглохла. У нее уши болят, головокружение и тошнота, а тут еще грудной младенец…
Пенсионерка с воинственным видом зашла в кабинет. И спустя пару секунд словно ошпаренная выскочила обратно:
– Уже закрылась на щеколду! От пациентов! Не хотят, видите ли, перерабатывать! Для них принять в рабочее время больного сверх талонов – значит работать бесплатно! Иду жаловаться главврачу! Какой дурак выдумал талонную систему?!
В самом деле, нет ни одного федерального закона, в котором прописывалось бы, что пациенты в страховых поликлиниках обслуживаются согласно талонной системе! Это изобретение поликлиник, предназначенное для борьбы с очередями, обернулось цинизмом «коммерчески подкованных» молодых специалистов.
Похоже, поколение молодых врачей, выпускаемых из коммерческих медицинских вузов, не торопится спасать кому-либо жизнь, врачевать от болезней, облегчать страдания, делать людей счастливыми. Оно хочет одного – заработать.
Для увеличения дистанции между пациентами и врачами изобретаются хитрые бюрократические барьеры.
Например, биохимия крови – сложный анализ, который назначают при серьезной болезни. Чтобы его сделать, требуется направление от терапевта, к которому без предварительной записи и талонов не попасть. Вас поставят на очередь и назначат анализ на строго определенное число. Прием анализов идет три раза в неделю, с восьми до десяти утра.
Вот как это выглядит в реальности.
Заняв ровно в восемь утра место возле процедурного кабинета, надеялась, что войду в число счастливчиков, которые зайдут в кабинет «до часа икс». Очередь еле двигалась. Для отправления проб крови в диагностический центр медсестры на каждого пациента собирали целый пакет документов. Без четверти десять, очередь наконец дошла. Кабинет поразил чистотой и современностью. В кафельном закутке гудели факс и ксерокс, синим квадратом светился жидкокристаллический экран компьютера. Медсестра холодно, словно таможенник, спросила:
– Ваши документы? Паспорт, полис, направление…
Увидев пластиковую карточку страхового полиса, она возмущенно повела бровями:
– А где ксерокопия с карточки?!
– Про ксерокопию у вас нигде не говорится!
– Больная! Это очень сложный анализ. Он делается десять дней. Без ксерокопии полиса никто вашей кровью заниматься не будет!
– Я же не против… Но тогда на дверях кабинета надо повесить табличку о перечне документов. Как, например, в посольствах. Да вон у вас стоит в углу ксерокс – снимите копию!
– Больная, не учите нас! Ксерокс – только для нас, врачей, для служебного пользования! Идите быстро на почту, она тут в десяти минутах ходьбы. У нас все больные ксерят полисы на почте!
– У меня – высокая температура. И я не могу бегать! Да и когда я вернусь с почты, лаборатория закроется! Придется заново перезаписываться к вам на прием, пройдет несколько дней, ну и что же к тому времени будет с моим здоровьем?
– А это уже, извините, не наши проблемы.
Сильно сказано! Здоровье пациентов – это не проблема врачей. Врачи – отдельно, больные – отдельно.
Во многих поликлиниках пациенты, сидящие под дверьми кабинетов, вызывают у медиков лишь чувство брезгливости, словно блохастая собака. Выпускники мединститутов научились отличать аппендицит от менингита, однако главное условие врачевания – милосердие – у них сегодня куда-то подевалось. Никакой радости от помощи человеку, от его исцеления они не испытывают. Высокая и благородная профессия врача низведена до сервисной службы вроде парикмахерской.
За деньги – обслужим, а так – нет.
Медицинская наука научилась многому: пересаживать сердце и почки, вживлять искусственный хрусталик, чудесным образом созданы заменители крови и искусственная кожа… Но сама профессия врача утрачивает главное – свою этическую основу. Туда пошли люди с «рыночной» моралью. И в поликлиниках стали пересчитывать наше здоровье на рубли. И постепенно забывается старая истина, что суть врачевания – бескорыстное сотворение добра.
«Спешите делать добро!» Эта хорошо известная во врачебной среде фраза принадлежит доктору Федору Гаазу, совершившему революцию в сознании медиков императорской России. Именно эти слова отлиты в бронзе его памятника, что стоит в Москве в Малом Казенном переулке, возле Курского вокзала. В этом переулке когда-то жил «русский немец» Федор Гааз по прозвищу «Святой доктор».
Двадцатилетним выпускником медицинской академии Вены молодой Фридрих Гааз попадает в Россию начала XIX столетия. Навсегда. Об исцелении им царедворцев ходят легенды. Но Фридрих-Федор Гааз готов променять и карету с рысаками, и богатый дом в Москве на бескорыстную помощь нищим и убогим. Он лечит бездомных и сирот в приютах, добивается открытия тюремной больницы и школы для детей арестантов. Спустя годы его назначают главным врачом тюремной системы.
Есть легенда, что Федор Гааз, чтобы оценить, насколько изобретенные им «легкие кандалы» милосерднее железного прута, к которому приковывали дюжину этапируемых в Сибирь арестантов, сам проходит в этих легких кандалах по этапу. Он реконструировал «Тюремный замок» – Бутырскую тюрьму, приказав сделать в камерах окна, умывальники и нары. На государственной службе «придирчивый и педантичный немец» нажил себе множество врагов, зато простые люди любили его безмерно. Когда в 1853 году доктор Гааз скончался, его вышла хоронить вся Москва.
В Германии и Австрии имя Федора Гааза произносят с уважением. Его называют «великим немецким доктором, работавшим в России». Кстати, система бесплатных поликлиник и страховой медицины в Германии – одна из лучших в мире. Видимо, потому что в Европе рыночные законы не противоречат врачебной этике.
Спешите делать добро. Это важнее, чем делать деньги.

Анна ГАГАНОВА
Фото Александра МАТЮШКИНА