«Ты мне снишься, Беларусь…»

…Олег сидел на подножке трактора и жадно курил «Приму», прикуривая одну сигарету от другой. «Саш, я одного понять не могу, – он глубоко затянулся, – як це таке може буты, что никому не нужен хлеб?..»
Дело было в Херсонской области, на Южной Украине…
В тот год Олег, взяв в аренду несколько десятков гектаров земли, вырастил богатый урожай пшеницы. В июле вместе с мужем сестры Андрюхой намолотили 155 тонн. А девать зерно, оказалось, некуда. Незалежное государство предлагало сдавать пшеницу по ценам ниже себестоимости. К тому же вышел дурацкий закон, запрещавший вывозить продовольствие за пределы региона. В том числе и из житницы – Херсонской области, которая испокон веку кормила хлебом, почитай, всю Украину. В предыдущем году Олег с Андрюхой «попали» на два «КамАЗа» потом и кровью выращенных знаменитых херсонских арбузов. Кое-как удалось продать в Кировограде, едва отбив собственные деньги. Да и то только при помощи вдруг проникшихся к бедам честных селян-тружеников местных бандюков: увидев заскорузлые мозолистые руки, они не стали облагать мужиков данью, охраняли даже…
Словом, достала вконец такая жизнь...
А теперь чуть-чуть поподробнее.
В начале пятидесятых восемь белорусских семей из разоренной войной Гомельской области подались в поисках лучшей доли на Южную Украину. Осели в большом селе Новодмитриевке, в Приазовье, в Херсонской области. Люди рукастые, трудолюбивые, к тому же добродушные и неприхотливые. Словом, как говорится, пришлись ко двору.
Село в ту пору было богатое, процветающее.
В семидесятые колхоз «Червоный Сиваш» стал миллионером. На праздник урожая передовым комбайнерам, скотникам, дояркам под музыку возле колхозного Дома культуры выкатывали дико дефицитные тогда мотоциклы «Урал» и новенькие «Жигули». Здесь всегда жили своим трудом, не побирались, не одалживались. И Таврия щедро воздавала за труды.
Беда пришла с развалом Советского Союза. Для начала незалежные власти развалили колхоз, объявив всех вольными хлебопашцами. Колхозникам торжественно раздали земельные паи и велели богатеть не по дням, а по часам. Для людей, не сведущих в экономике сельского хозяйства, поясню одно простое правило: литр горючего не может стоить дороже, чем литр молока. Да вот только ситуация, когда литр солярки стал стоить пять гривен, а литр молока у селян принимают всего лишь за гривну с копейками, когда накрылась районная «Сельхозтехника», снабжавшая хозяйства запчастями, процессу обогащения отнюдь не способствовала.
А потом началась эпоха пожаров. Сгорела колхозная баня, сгорели мастерские, сгорел Дом культуры, когда-то лучший в районе. В новогоднюю ночь при загадочных обстоятельствах полыхнула мельница…
К селу подступила нищета. В некогда благословенном краю появились бомжи и нищие. Зимой у многих людей не было денег на покупку угля. Стали пилить фруктовые деревья – абрикосы, сливы, черешни. То, что годами взращивалось дедами… Апофеозом же, наверное, того страшного времени стал тот день, когда со старого сельского кладбища исчезли несколько деревянных крестов. Кто-то ночью спилил их на растопку печек… Случай для богобоязненной Украины вообще немыслимый.
И тогда сивашские белорусы отправили на этническую родину разведчика – посмотреть, поговорить с людьми, прояснить ситуацию.
Витька-разведчик вернулся зачарованно-задумчивым. Много рассказывал про агрогородки, про автотрассы европейского уровня, про социалку, про отношение к рабочему человеку со стороны властей.
– Хлопцы, там, если ты работаешь на земле и водку не жрешь, жить можно очень здорово, – говорил гонец, – там, по крайней мере, к человеку не относятся как к сорной траве. А руки на селе очень нужны.
И тогда Олег решился. Наверное, все-таки есть она, генетическая память. Ему снятся родные отцовские Калинковичи, в которых никогда в жизни не был, снятся по-своему, как будто картинки из давно забытого детства, которого там не было…
– Мне снится Беларусь, постоянно снится, – рассказывает Олег, – знаешь, что именно? Аисты, поле ржи, речка, домик на опушке леса. Знаешь, как будто я бегу по ржаному полю, а между колосками синими капельками мелькают васильки. Смешно, наверное, да?..
Только вопрос – как уезжать? Что ждет впереди? Здесь, на Украине, все-таки какая-никакая, но налаженная жизнь, хоть и «под гнетом», как говорит Олег, «оранжевых». Очень хочется верить, что историческая родина примет своих детей.
– Куда нам обращаться? Мы хотим уехать в Беларусь. Причем не в банках работать, не на биржах. Мы хотим пахать землю и растить хлеб. Неужели хлеб никому не нужен?.. Хотели написать письмо лично Александру Григорьевичу Лукашенко, которого очень уважаем, да ведь не дойдет, чиновники замытарят…
Беларусь! Прими своих детей, которым ты снишься!..