«На дороге жизни мы спаслись чудом»

Ирину Тайманову и сегодня узнают на улицах. ФОТО: Из личного архива

«ДУМАЛИ, ВОЙНА СКОРО ЗАКОНЧИТСЯ»

- У меня в этом году очень круглый юбилей, и я очень хочу отметить без пандемии. Я родилась 15 мая, за 37 дней до войны. И была слишком мала, чтобы что-то понимать. Единственное, что помню, это гул канонады… Отец со старшим братом Марком уехали в эвакуацию в Ташкент, а мама побоялась, что я не выдержу путешествия. И осталась со мной месячной, братом Аликом (Роальд Тайманов – известный изобретатель, руководитель лаборатории научного центра им. Менделеева. – Ред.), своей сестрой Лидой и мамой. Тогда мы еще думали, что война скоро закончится…

- А началась блокада…

- Мы провели в Ленинграде самые трудные, самые страшные месяцы. Хрупкая мама носила ведра с ледяной водой, возила саночки с замерзшими людьми, варила нам с Аликом отвар из кожаных ремней… Зимой 1942 года нас эвакуировали по Ладожскому озеру. Нас с мамой посадили вместо открытого грузовика в легковую машину. И этот грузовик, на котором мы не поехали, ушел под воду… Так что мы выжили чудом.

- И академик Лихачев тоже вас однажды спас…

- Через пятнадцать лет после окончания войны мы жили на даче в Зеленогорске. Мама, а она была невероятная красавица, стояла у плиты на коммунальной кухне, жарила котлеты. И вдруг почувствовала, что вошел статный седовласый человек и пристально смотрит на нее. Он спросил: «Скажите, вы были в блокаду в Ленинграде?». – «Да», - с удивлением ответила мама. – «А помните, как у БДТ вам кто-то крикнул: «Ложись, бомба!». – «Да. Это спасло мне жизнь». – «Это был я». – «Как же вы меня узнали через столько лет?» - «Такие лица, как ваше, не забываются», - ответил Дмитрий Сергеевич. Прошло еще семнадцать лет. Я уже работала на телевидении была известным режиссером. И однажды на проходной встретила Дмитрия Сергеевича. Он снял шляпу и сказал: «Здравствуйте, Ирочка». «Вы же меня видели в 16 лет, как вы меня узнали?» - удивилась я. – «Вы меня за не интеллигентного человека держите? – засмеялся Лихачев. - Я ваши программы смотрю и люблю. И если я помню рукописи двеннадцатого века, как я могу забыть такую интеллигентную семью, с которой познакомился на даче в Зеленогорске?». Дмитрий Лихачев был особенным. Мы с ним сделали много программ. Боролись за то, чтобы канал «Культура» был в Ленинграде. Дружили всю жизнь.

- В мае и День Победы, и ваш день рождения и приуроченный к 75-летию Великой Победы и посвященный музыке вашего мужа, народного артиста России Владислава Успенского, фестиваль.

- Да, так совпало. Для меня это особенный месяц. Надо продолжать побеждать, в том числе свой возраст, свои недуги. Мы назвали фестиваль «Приношение Победе» неспроста. Должны были провести его в мае 2020, но из-за коронавируса пришлось перенести на осень. Зато начали мероприятия с 7 сентября, в день рождения моего мужа, Владислава Успенского (ушел из жизни в 2004 году. – Ред.), и закончим в Дни снятия блокады, 27, 28 и 29 января в Доме офицеров.

Владислав Успенский, родившийся за четыре года до 1941-го, не мог знать войны, однако в его творческом списке много сочинений в разных жанрах о том времени и преодолении. Антифашистская опера-памфлет по роману Карела Чапека «Война с саламандрами» принесла и мне огромный успех уже в дипломном спектакле, который я поставила в театре Уфы, а затем повторила на ленинградском телевидении. Балет «Летят журавли» по мотивам знаменитого фильма. А потом Дмитрий Шостакович сказал своему аспиранту Успенскому: «Почему ты не обращаешься к жанру песни?» И Владислав Александрович написал произведения, которые вошли в репертуар лучших артистов страны: Эдиты Пьехи, Эдуарда Хиля, Иосифа Кобзона, Николая Караченцова, Ирины Мирошниченко, Евгении Симоновой, Эры Зиганшиной.

Однажды мой муж сказал: «Мне кажется, Ирина Тайманова срежиссировала мою жизнь». Я была вдохновением для его сочинений, а он для моих спектаклей.

ЗАПИСКИ СЧАСТЛИВОГО ЧЕЛОВЕКА

- А вы знаете, что вас называют «Легенда Евгеньевна»?

- Да, и отношусь к этому с иронией. Но конечно, приятно. Несколько дней назад ехала на такси, и водитель-грузин, открывая передо мной дверь, сказал: «Какая вы красивая!». Когда это говорит грузин, а они умеют ценить женскую красоту, да еще в мои годы, вдвойне приятно. Конечно, по дороге мы еще и поговорили. Он и денег с меня не взял. Ко мне часто подходят на улице молодые люди, говорят: «А мы вас знаем! Вы Ирина Тайманова!»

- И вы легенда, и ваши друзья тоже.

- Моя жизнь была очень счастливой, потому что меня окружали талантливые люди. А плохие были исключением, и я их не помню. Это очень много - дружить с теми, кого любишь. Я написала книгу «Записки счастливого человека», она должна выйти к моему юбилею.

У меня много воспоминаний о тех, с кем я и мой муж работали, и все они становились нашими друзьями. В мою, как я говорю, «семью», входили Дмитрий Лихачев, Дмитрий Шостакович, Михаил Ростропович и многие другие. С Галиной Вишневской я сделала двенадцать проектов на телевидении, где я видела в ней то «кухарку русской революции», а то рафинированную красавицу.

- Мстислав Ростропович был вашим другом многие годы…

- Он мог позвонить и сказать: «Ирочка, а не пойти ли нам завтра в цирк, там львы и слоны, а я очень люблю экзотику!». Позвал меня и моего мужа в Дом творчества под Дилижаном, где как раз отдыхал английский композитор Бенджамин Бриттен и певец Питер Пирс. И я даже не понимала в свои двадцать лет, что я так просто нахожусь в компании Ростроповича, Шостаковича и Бриттена. Я думала, что такое окружение – это совершенно естественно. Потом друзья рассказали: Питер Пирс в своей книге написал, как они провели целый месяц в Дилижане, и их общество украшали белокурая красавица Ирина Тайманова и ее талантливый муж. Конечно, приятно, что англичане оценили.

- Вы всегда очень элегантны, в красивых нарядах, много времени уделяете внешности?

- Нет, собираюсь за 10-15 минут! Муж и брат привозили мне красивые наряды, с ними проблем не было. В любой момент могу снять брючный костюм, надеть платье и пойти на съемку. Повязала кашемировый шарф, немного теней на глаза, блеска на губы – и я готова. Прическу делаю у своего мастера, а волосы у меня послушные, долго держат форму.

- В еде себя ограничиваете?

- Готовлю то, что люблю. Рыбу, иногда отбивные, супчики, салаты. Но ем не много, все-таки надо поддерживать себя в форме. Всю жизнь любила сладкое, а сейчас разлюбила. Ложусь в час ночи, встаю в девять. Недавно у меня был совершенно безумный день, и вечером я подумала: если я все это выдержала, значит, энергия существует.

Педагог Антон Макаренко вывешивал лозунг: не пищать! Я пережила тяжелые болезни, потерю родителей, потерю мужа, брата, и никто никогда не видел меня ноющей. Сказано: уныние – тяжкий грех. Надо идти вперед с высоко поднятой головой. Это все можно в себе воспитать.

СЕКРЕТ МОЛОДОСТИ

«ДУМАЙ И ГОВОРИ ТОЛЬКО ХОРОШЕЕ»

- Вы прекрасно выглядите, в чем секрет?

- У меня один секрет - моя мама говорила: «Думай и говори о людях только хорошее, а плохое о них скажут другие». Эта любовь к людям и есть движущая сила жизни. Конечно, немного болят колени и спина, когда пройдет пандемия, подлечу.

- Болячки болячками, они у всех есть. Внутренне на сколько лет себя ощущаете?

- На 45. Потому что в 45 у меня был невиданный творческий расцвет. В белые ночи гуляла по набережным.

- Работа тоже помогает быть в форме?

- У меня прекрасные ученики, которые работают и в Мариинском театре, и в разных странах. Я и сегодня преподаю на кафедре режиссуры музыкального театра в Консерватории. Мне очень хочется быть нужной, полезной, даже в тяжелые дни пандемии. Я только оптимист. Есть гениальная фраза: только невозможное трудно, а трудное – легко. Мой девиз – ставить перед собой непомерно трудные задачи и решать их.

БЫЛ СЛУЧАЙ

ПЬЕХА НАШЛА «БЛОКАДНЫЙ ХЛЕБ» ПРЯМО НА АСФАЛЬТЕ

- У каждого произведения своя история. Как-то Эдите Пьехе ко Дню снятия блокады 27 января хотелось исполнить новую песню. Мы шли по Московскому проспекту – Эдита Станиславовна, Александр Броневицкий, поэт Леонид Палей, Владислав Успенский и я. И вдруг Эдита споткнулась, наклонилась и сказала: «Посмотрите, вот же перед нами лежит тема песни». Она подняла замерзший черствый кусок черного хлеба, который люди перебрасывали как футбольный мяч, не понимая, что такая горбушка могла спасти в войну несколько жизней. И родилась песня: «Хлеб под ногами, хлеб под ногами. Торопятся люди, проходят молчком. Четыре пайка лежат блокадных В городе моем…» Эта песня прожила четыре десятилетия, и на концертах всегда звучали аплодисменты.