Звездный портрет Ивана Миско

Космос стал главной темой белорусского скульптора Сегодня, когда космические корабли избороздили едва ли не всю Вселенную, когда новости о запуске очередного спутника или шаттла передаются в информационных программах как дежурные, совсем не «горячие» сообщения, День космонавтики большинством из нас воспринимается уже не как празднование одного из величайших достижений человечества, а как обычный профессиональный праздник (День геолога, например)… Но есть на этой земле романтики, для которых космос остается притягательной, загадочной, неизведанной далью, а космонавты – героями, подвиг которых и в наше «продвинутое» в небо время необходимо воспевать в стихах, на холсте, в скульптуре. Один из таких неутомимых творцов-романтиков – белорусский скульптор Иван Миско. Заслуженный деятель искусств, лауреат государственной премии даже свою персональную выставку в Национальном художественном музее Беларуси, по сути, приуроченную к юбилею (в конце февраля Ивану Акимовичу исполнилось 75 лет), «подвинул» ближе к Дню космонавтики.
«Тема космоса, его героических людей была и остается главной в моем творчестве», – признается мастер. За создание скульптурных монументов, посвященных освоению космоса, Федерация космонавтики России, которую возглавляет Владимир Коваленок, удостоила Ивана Миско медали «За заслуги».
У каждого «космического» портрета работы Ивана Миско – своя история. Вообще, художник придерживается принципа: чтобы скульптура получилась «живой», надо пообщаться с ее прообразом лично, поговорить о жизни, понять, уловить характер. Но вот с бюстом Юрия Гагарина, с которого и началась «космическая серия», все было несколько иначе.
– Я приступил к работе над ним как раз в дни похорон Гагарина, когда в трауре была вся огромная страна, – вспоминает Иван Акимович. – У меня еще при жизни космонавта была мечта – вылепить его портрет «с натуры», но герой всей планеты был для провинциального скульптора из Минска недосягаем, и я это понимал. А когда Гагарин погиб, понял, что должен сделать это, и взялся за работу. Лепил по фотографиям, на одном дыхании, под звуки траурной музыки. Это было такое вдохновение, такое необычное состояние…
А потом началась почти мистика. Скульптуру в гипсовом варианте Иван Акимович поставил сушиться на солнышке во дворе мастерской. Ненадолго отлучился и вернулся на пожарище – во дворе загорелись подсобные постройки. Скульптура скрылась под кусками обгоревшего дерева и металла.
– Нашли ее среди головешек. Портрет был уже не белый – черный и сильно поврежденный. Я принес его в мастерскую, и он еще долго стоял так – искалеченный и пахнущий гарью. А в 1980 году в Минск приехала Анна Тимофеевна Гагарина. Нас познакомил Николай Чергинец. Когда она увидела эту черную скульптуру, когда я рассказал ей эту историю, она воскликнула: «Как похожи их судьбы – моего сына и этого его портрета…»
Мастер обещал матери космонавта, что подарит свою работу музею родного города Гагарина. Обещание он выполнил три года назад – к 70-летию космонавта бронзовый бюст работы Ивана Миско занял свое место в музее.
Сегодня в коллекции мастера – целая галерея скульптурных портретов космонавтов из разных стран мира.
– Я не хочу здесь ни на что размениваться, – говорит Иван Акимович. – Космос загипнотизировал меня. Я собирал все, что было связано с космонавтами, даже не мечтая познакомиться с ними. Побывать в Звездном городке мне казалось фантастикой. Сейчас я туда приезжаю, как в свой дом. Там и по сей день, как в мастерской, лежат мои пластилины, скульптурные эскизы. Помню, когда развалился Советский Союз, Петр Климук прислал мне телеграмму. В ней он писал, что настанет время и все, что удалось мне сделать по программе Интеркосмос, будет оценено по достоинству.
– А самому никогда не хотелось в космос? – интересуемся у мастера.
– Мне не раз надевали скафандр, сажали в тренажер, прокручивали. Кошмарное это дело. Просто поражаешься, как люди такое выдерживают. Сильные ребята. Я благодарен судьбе за то, что мне довелось с ними общаться. Помню, когда вернулся из полета румынский космонавт Дмитрио Прунарио, я спросил у него, какой ему показалась Земля. Меня интересовала ее цветовая гамма. Мне сказали, что с высоты космического полета нет ничего похожего на то, что мы видим на Земле. И еще нет никаких границ. Трудно определить, где Франция, где Германия, где Россия. Собрать бы всех правителей в один корабль, поднять на высоту – пусть бы они посмотрели, как мало земли. Поэтому сохранить нашу планету – вот о чем должны думать политики.
– Что в творческих планах скульптора Миско?
– Все тот же космос. Я никогда не изменял этой теме, и хочу с ней пройти до конца своей жизни. Поэтому для тех, кто полетит к Звездам, буду по-прежнему творить.