Узница доктора Менгеле

Судьба впервые свела Аналлию Подлесную и Владимира Дмитриевича в 18945-м в Лодзи, а затем - спустя почти семьдесят лет - в "Сосновом бору". Фото из личного архива.

Если услышите: чудес на свете не бывает, не верьте. Бывают, и еще какие. Разве не чудо - эта случайная встреча в белорусском санатории «Сосновый бор» в год 70-летия Великой Победы? По квотам Союзного государства в здравницу приехали отдохнуть и подлечиться участник Великой Отечественной войны Владимир Дмитриевич Савельев и бывшая малолетняя узница Освенцима Аналлия Григорьевна Подлесная.

Как выяснилось - правда, не сразу - судьба впервые свела в городе Лодзь. Савельев освобождал детей из концлагеря. Налля - одна из них.

ШРАМ НА РУКЕ

Оба - земляки, из Смоленска. После войны оба активно занимались общественной работой: Владимир Дмитриевич был членом Ленинского районного Совета ветеранов войны и труда. Аналлия Григорьевна создала Смоленскую региональную общественную организацию бывших малолетних узников фашистских концлагерей. Несмотря на множество точек соприкосновения, до встречи в «Сосновом бору» они и не догадывались, какой узелок в прошлом накрепко связал их судьбы.

В санаториях, где отдыхают фронтовики, есть традиция проводить вечера воспоминаний. Участники войны вспоминают те страшные годы, своих однополчан, которых потеряли, и друзей, которых приобрели. Савельев случайно увидел на руке женщины характерный шрам на руке и понял: она прошла через концлагерь.

- Наши войска успешно освободили Люблин и пошли на Варшаву. После форсирования реки Вислы заняли плацдарм Магнушевский. В это время в Варшаве началось восстание против немецко-фашистских захватчиков, - Владимир Савельев вспоминает свой 1945-й на Первом Белорусском фронте. 

- Нашу помощь польское командование отклонило, и мы начали готовиться к весеннему наступлению. Однако неудачный поход союзников на Арденны после открытия второго фронта вынудил правительства Англии и США обратиться лично к Сталину с просьбой как можно раньше начать наступление Красной армии и оттянуть фашистские войска от Арденн на Восточный фронт. Сталин согласился. Висло-Одерская операция вместо апреля началась в январе. Город Лодзь, недалеко от которого находился детский концлагерь, наши войска освободили 19 января 1945 года.

БЕСЧЕЛОВЕЧНЫЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ

Именно в Лодзи в тот момент и была Аналлия Подлесная.

- Освободители выводили маленьких узников, хотя чаще - выносили… От истощения они едва держались на ногах. Спасенных детей сажали в санитарные машины, оказывали первую медицинскую помощь. Каждый ребенок сразу показывал взрослому руку с личным номером, - рассказывает Савельев. - Мы взяли концлагерь так быстро, что охрана и заместитель начальника лагеря убежать не успели. Командиру полка он рассказал, что знает пять славянских языков, включая русский. В его обязанности входило тестировать и распределять детей по группам.

В первую попадали ребята для усыновления немецкими семьями. Их наказывали, когда ребенок говорил на родном языке.

Во вторую группу определяли будущую обслугу для работы в семьях. В третью - доноров для сдачи крови.

Налля попала в четвертую группу для подопытных. На них проводили лабораторные исследования в самом страшном лагере - в Патулице. Там всем заправляли немецкие врачи под руководством доктора Смерти Йозефа Менгеле. Он лично проводил медицинские эксперименты и умертвил больше четырехсот тысяч узников. Изверги в белых халатах заражали болезнями, лечили, потом снова...

- На нас испытывали все - таблетки, мази, капли. Делали уколы, после четвертого дети умирали. Мне успели сделать три. От последнего меня спасла полька, - рассказывает женщина. - Тех, кому повезло остаться в живых в Патулице, отправили в рабочий лагерь в Константынуве, под Лодзью. Работы было много: мы пололи, убирали картошку, овощи. Но кормили там лучше, и жили мы не в бараке, а в здании бывшей фабрики.

ЭТО НЕЛЬЗЯ ЗАБЫТЬ

На вагон - буханка хлеба и ведро воды

Аналлия Подлесная родом из деревни Максютки Суражского района Витебской области. Ее отец, Григорий Мельянцев, был председателем колхоза, мать Анна растила четверых детей. В 1941-м отец ушел в партизаны, скоро погиб. Налля с мамой сначала жили в партизанском отряде Григория Мельянцева, а когда отряд захватили, попали в лагерь для военнопленных № 5 на Витебщине, а оттуда - в Освенцим и далее. 

- Когда Красная армия освободила Смоленщину и подходила к Витебску, немцы забрали нас из лагеря и, как скот, погрузили в товарные вагоны. Раз в сутки состав останавливался. На вагон нам давали ведро воды и буханку хлеба, забирали умерших, и мы ехали дальше. Через две недели оказались в Освенциме - Бжезинке.

Первый день в концлагере помню хорошо: немецкий марш и сумасшедший лай собак. Всем приказали раздеться, сложить вещи, сдать золото. Затем, впихнули в «баню» - газовую камеру - и обрили наголо. Через час-полтора окатили холодной водой и повели в помещение, где каждой узнице вытатуировали на руке личный номер. Мой - 65910.

Утром нам давали немножко маргарина и тонкий кусочек хлеба из опилок, целлюлозы, отрубей и свекольного жмыха. На обед - «суп» из гнилой капусты и брюквы с таким же кусочком хлеба, вечером - примерно то же самое.

Однажды всех вывели на плац. Сказали детям построиться отдельно от матерей. Когда детскую колонну стали выводить за ворота, какая-то полька крикнула: «Русские, что вы смотрите? Ваших детей в крематорий ведут!» Матери сразу же бросились к своим детям. Я повисла у мамочки на шее. Немец меня от мамы оторвал, ударил ее прикладом, она упала. Больше я ее не видела. А нас поделили на группы и ночью увезли.