Подвиг капитана

Великая битва под Москвой занимает особое место. Именно здесь хваленая гитлеровская армия, в течение двух лет легким маршем прошедшая по многим европейским странам, потерпела первое серьезное поражение. Разгром фашистских войск под Москвой явился началом коренного поворота в ходе войны: перед всем миром была развенчана фальшивая легенда о «непобедимости» гитлеровской армии.

Битва под Москвой состояла из трех этапов: стратегически оборонительная операция – с 30 сентября по 5 декабря 1941 года; наступательная операция – с 6 декабря 1941 года по 7 января 1942 года; Ржевско-Вяземская наступательная операция – с 8 января по 20 апреля 1942 года.
Наступление на московском направлении нацисты готовили как генеральное, решающее. Для сокрушительного удара по советским войскам, стоявшим на пути к Москве, фашистское командование сосредоточило в трех ударных группировках три полевые армии, три танковые группы и большое количество частей усиления – всего 77,5 дивизии (более 1 млн человек), почти 14,5 тыс. орудий и минометов и 1700 танков. Поддержку сухопутных войск с воздуха осуществляли 2-й воздушный флот, 8-й авиационный корпус, имевшие 950 боевых самолетов. Войсками командовали генерал-фельдмаршалы Бок, Клюге, генералы Штраус, Гудериан, Гот и др.
К концу сентября немецко-фашистская группа армий «Центр» закончила все приготовления для операции. Гитлер в обращении к войскам 2 октября заявил: «За три с половиной месяца созданы наконец предпосылки для того, чтобы посредством мощного удара сокрушить противника еще до наступления зимы. Вся подготовка, насколько это было в человеческих силах, закончена... Сегодня начинается последняя решающая битва этого года».
15 ноября гитлеровское командование повело свои войска в «последнее» наступление на Москву. Оно перегруппировало силы так, чтобы большинство танковых и механизированных дивизий находилось теперь на флангах Центрального фронта и вело наступление на Москву с севера и юга, пытаясь охватить ее железными клещами.
Началась решающая фаза Московской битвы.
16 ноября почти полностью полегший  взвод дивизии генерала И. Панфилова, формировавшейся месяц назад в Алма-Ате, остановил  более  20 фашистских танков у разъезда Дубосеково и перекрыл врагу прямую дорогу на столицу. Советские бойцы и командиры, пехотинцы и артиллеристы, летчики и танкисты, кавалеристы и саперы проявляли чудеса храбрости. Подвиги совершали не отдельные бойцы, а целые взводы, роты, батальоны и дивизии.
Одной из рот командовал капитан Павел Михайлович Гундилович – белорус. Перед войной он переехал в Казахстан, где возглавил виноградно-садовый совхоз. Комиссар полка А. Мухамедьяров рассказывал: «У Клочкова был очень хороший командир роты. Воевали дружно. Гундилович раньше служил в Военно-морском флоте. Он тоже имел жизненный опыт и организаторские способности».
Конец августа. Дивизия прямо с колес занимает позиции на дальних подступах к Ленинграду. Учеба, учеба… Наконец генерал отдает приказ о разведке боем. Доверие по показателям выучки оказано  роте Гундиловича. Вернулись, побродив несколько дней по болотам, выведав позиции врага, с пленными и с трофеями. Эта разведка надолго запомнилась. Комдив И. Панфилов и командарм К. Рокоссовский сообщали командующему фронтом Г. Жукову, когда подписывали наградные дела на участников боя у Дубосеково: «Рота Гундиловича, как одна из крепких и боевых, еще в районе Русская Болотица первой из полка вела бой с противником…»
В октябре 1941-го дивизия уже в Подмосковье. Немцы готовятся к штурму столицы. Так уж получилось, что разведка врага натолкнулась как раз на роту Гундиловича. Старшина роты Ф. Дживаго запомнил его слова: «Ну вот, кажется, начинается настоящая для нас война, политрук». 16 октября – фронтальный штурм столицы. Рота в составе батальона на своем направлении в контратаке. Подбито несколько танков. Комдив воскликнул: «Пусть берут пример! А Гундиловича и его отличившихся солдат – к награде!»
Второй день жутких боев. Панфиловцы не отдали врагу важные позиции. Рокоссовский  не минул этого в своих мемуарах: «Гитлеровцы наткнулись на высоту, обороняемую  4-й стрелковой ротой…»
Третий изматывающий все силы день: то отступления, то атаки.  И снова эта рота в числе особо отличившихся. Находчив  Гундилович – об этом сообщил адъютант командира батальона: «Немцы пошли под прикрытием стариков, женщин и детей. Что было делать нашим? Стрелять никак нельзя было. Комроты успел связаться с артиллеристами. Отсекли!  Рота дралась яростно, отчаянно. Никогда не забуду…» Комиссар полка: «Когда немцы двинули свои танки, все могло случиться. 4-я рота держалась без паники, без робости». Ему вторит еще один полковой офицер: «Без действий 4-й роты полку на данном отрезке времени было бы неизмеримо трудней!» Известный тогда писатель Вл. Ставский пишет о нерастерявшемся командире того самого взвода, который через месяц займет окопы у Дубосеково: бросился к  пулемету. Этот же эпизод под пером Рокоссовского: «Герой кричал вслед убегающим от его пулемета  немцам: «А ну, кто еще хочет на Москву?!»
Итог боев в октябре сохранил один из архивных документов: «Рота тов. Гундиловича первой из всех рот вела бой с противником. Рота потеряла значительную часть своего личного состава, но свои боевые рубежи  героически удерживала».  
15 ноября – остался день до второго штурма немцами столицы.
Утром Панфилов пожаловал на позиции роты – предчувствовал, что здесь, на фланге-стыке с соседями, быть первой попытке прорыва врага. Дивизионное начальство, и комроты тоже, выслушали необходимые советы.
Вторая половина дня. Полковой офицер Б. Джетпысбаев: «Пошел в 4-ю роту. Навстречу мне Гундилович. Спрашиваю, где политрук. Капитан указал на правый фланг, в сторону разъезда Дубосеково: «Там он, во 2-м взводе, знакомит с бронебойкой…»
Раннее утро 16 ноября. Немцы вот-вот двинут танки. Мухамедьяров засвидетельствовал: «Надо посмотреть, что и как у Гундиловича. Вдали показался человек. Клочков. «Куда?» – «Да там командир взвода тяжело ранен. Ну мы решили с Гундиловичем, надо мне пойти. Там, видно, сегодня несладко будет». Несколько часов, выигранные у врага… Они дали возможность другим взводам, ротам и батальонам дивизии  маневрировать. Фашисты к Москве не прорвались.  
Когда враг был отброшен от Москвы, именно Гундилович разыскал по снежной целине окопы храбрецов. Отрыли могилы. Был митинг. Комроты тоже выступил. Он же самолично пишет вдове героя – мало показалось просто похоронки за подписью штабиста: «Пусть будет единственным утешением вашей тяжкой утраты то, что Родина никогда не забудет героических подвигов Василия Георгиевича, его имя войдет в историю лучших людей, погибших, защищая Родину от фашистской сволочи».
…Зима 1942-го. Дивизия переброшена на северо-запад, это 30 километров от города Старая Русса. Комроты уже командир батальона. Штаб дивизии получает боевое донесение: «Подразделение Гундиловича смело ворвалось в расположение противника…» И упомянута  деревня  Бородино. Вспомнилось ли Гундиловичу легендарное Бородино под Москвой?
Вскоре он, Гундилович Павел Михайлович, погиб. Есть где вспоминать славного воителя против фашистов:  Беларусь,  Казахстан и Россия.

Валентин ОСИПОВ,
член Высшего творческого совета Союза писателей России, лауреат Всероссийской Шолоховской премии