В каждом кадре - вечность

 Фото: Из личного архива Дмитрия Чернявского

ПОРТРЕТЫ В ОКНАХ

- Как родилась идея проекта «Устами фронтовиков»?

– В 2013 году, в канун 70-летия освобождения Гомеля моя коллега Ирина Чернявская предложила поставить в каждом из девяти окон редакции по два фотопортрета ветеранов, участвовавших в боях за город.

Получилась очень живая и душевная выставка. Тогда я подумал: а почему бы не сделать по тому же принципу что-то более масштабное и важное? На следующий год, к семидесятилетию освобождения Беларуси я решил сделать семьдесят портретов ветеранов силами семидесяти фотографов. Проект «70 лет –70 лиц Великой войны» готовился два с половиной месяца, я договаривался с ветеранами, искал фотографов, сам ездил, брал интервью.

Мы сделали и распечатали 70 фотографий, написали к каждой рассказ ветерана. Разместить их согласился директор Общественно-культурного центра Андрей Тимофеенко. Он внук подпольщика Романа Тимофеенко, и сделал это в память о дедушке. Открыли выставку 3 июля, в День Независимости, пригласили ветеранов, молодежь, военных, администрацию.

Потом выставили портреты на улице Ланге, центральной улице города. В итоге выставку увидели почти все горожане.

РЕШАЮЩИЙ САНТИМЕТР

- Какая главная цель проекта?

- Я историк по образованию. Меня всегда в материалах о войне раздражали общие фразы вроде «было очень тяжело» или «сражались до последнего». Хотелось конкретики: «Я тащил на себе шестидесятикилограммовый миномет», «нам наливали столько-то граммов водки», «прошел четыреста километров за столько-то дней». Именно через такие детали человек сам начинает понимать, что такое война.

Главной идеей было показать не абстрактный подвиг, а живого маленького человека на Великой войне. За 13 лет через проект прошло около 140 ветеранов.

- Обычно ветераны неохотно рассказывают о войне. Как удавалось разговорить?

– Это было непросто. Первые полчаса уходило просто на обычный разговор о жизни. Человек должен был почувствовать от тебя реальный интерес. Ветераны мгновенно считывают формальность. Зато потом они раскрываются по-настоящему. Иногда рассказывали то, что всегда носили в себе и никогда никому не говорили. Один ветеран Петр Упоров даже перед родными молчал. Я присел рядом на корточки и начал с простого: «Вы вот скромного телосложения, как вас на фронт взяли?» Он мне говорит: «У меня был рост 150 сантиметров. Если бы на сантиметр меньше, то на фронт бы не взяли». С этого «сантиметра» мы разговорились на целый час.

Бывало, человек начинал рассказывать такое, что родственники его останавливали: «Папа, хватит!» А он, в ответ: «Нет, я должен все сказать». Для многих это была настоящая исповедь, ведь все это были люди глубоко пожилые, 90 лет и больше. Бывало, что через месяц звонишь, а человека уже нет в живых.

БОЯЛСЯ НАСТУПИТЬ НА ПОГИБШИХ

- Какие рассказы произвели самое большое впечатление?

- Очень трогательными были истории женщин. Матрена Талюк рассказывала, как после гибели мужа на фронте, и она пошла воевать, оставив дома двухлетнего сына.

Казимир Душкевич вспоминал, как в наступлении осколок попал ему в голень. Он упал и видит – сверху идет «снег». Оказалось, это другой осколок рассек ему зимнюю шапку и из нее разлетелась вата. Если бы не раненая нога, осколок разнес бы ему голову.

У Михаила Рычков на Курской дуге осколок, как нож, срезал борт шинели, воткнулся в комсомольский билет и остановился буквально в миллиметре от груди.

Рассказывали и страшное. Петр Кушнеров командовал расчетом 45-миллимитровой пушки. В атаке думал только о том, как бы ни наступить на тела бойцов, которыми было усыпано поле. Штыком убил немца. Потом всю жизнь помнил, как тот оседал, глядя ему прямо в глаза. Одно дело стрелять, – говорил он мне, – другое — вот так, убить в упор.

Иван Захаров лежал в госпитале в подвале. Вышел ненадолго, он был ходячий, вернулся, и видит, что всех оставшихся выжгли немцы-огнеметчики. Это было за две недели до капитуляции Германии.

Пулеметчик Павел Подзоров вспоминал, как в одной атаке из 120 человек в живых осталось 20. При взятии простой деревни Шерстин Ветковского района в 43-м году погибло около 1600 человек.

УСПЕТЬ РАССКАЗАТЬ

- Не боялись, что таки воспоминания могут быть опасны для людей в возрасте?

- Опаснее было не во время встречи, а когда они ждали интервью и мучились воспоминаниями. Поэтому я старался договариваться на завтра или даже на сегодня, говорил: «Буду у вас через час, или через два». После разговора у большинства, наоборот, наступало облегчение, они как будто отпускали с души тяжелый груз, который носили многие годы. Даже молодели на глазах. Мы часто интервью делали в Гомельском областном музее военной славы, и я в конце у подъезда их дома предлагал проводить на этаж, но многие говорили: «Нет-нет, спасибо, я сам».

Важно было, что ветераны, наконец, чувствовали свою значимость. Ведь до этого их многие годы никто подробно ни о чем не спрашивал, в основном их поздравляли, вручали подарки и награды. И мало говорили так масштабно, о том, что вот этот маленький и уже очень старый человек – часть той великой силы, которая когда-то спасла весь мир. Этим интервью мы их как бы возвращали в строй. И ветераны это чувствовали.

ЛИРИКА

ПЛАТЬЕ ИЗ ПАРАШЮТА

На фронте были не только тяжелые, но и душевные моменты

– А были в рассказах любовь, чувства, песни?

– Конечно! Николай Ларионов, водитель «Катюши» спел мне свою фронтовую версию знаменитой песни:

«У красавицы «Катюши» все выходит в аккурат.
Словно рыбу фрицев глушим, про «Катюшу» говорят».

Многие супружеские пары познакомились в госпиталях. Как Татьяна и Иосиф Атрашкевичи. Он получил осколочные ранения бедра и головы, а она была медсестрой и его выхаживала.

Или вот романтическая история у Аэлиты Самсоновой. Она тоже познакомилась с будущим мужем в прифронтовом госпитале. Свадьбу сыграли уже в Берлине, причем платье она сшила из парашюта для зажигательных бомб.

ПРИВЯЗАННОСТЬ

РАЗГОВАРИВАЛ, КАК С ЧЕЛОВЕКОМ

Для ветеранов, соглашавшихся приехать в Музей Великой Отечественной войны,  устраивали «встречу» с боевой техникой, с которой они сражались с фашистами

- Как меняются ветераны, когда видят свое оружие?

- Они преображаются до неузнаваемости. Вот только что перед тобой был старичок, который и с палочкой с трудом ходит, и вдруг он превращается в солдата, хоть сейчас в строй. Варвара Телушкина когда подошла к своей санитарной полуторке, сняла пальто и платок и так изменилась, что бывшая рядом ее дочь заплакала. Выпрямилась, помолодела, глаза горят, просто красавица.

 Фото: Из личного архива Дмитрия Чернявского

Ветераны в музее обращаются к оружию как к старому другу. Иван Захаров взял автомат и попытался передернуть затвор: «Заржавел ты, что ли?» А он был заварен. «Да что же они с тобой сделали», - жалел он его как живого. У Казимира Душкевича на правой руке не было фаланг на трех пальцах, но на наше предложение для фотографии взять винтовку другой рукой, он ответил категорическим отказом: «Что ж она обо мне подумает?» И держал ее так, как было на войне. 

Танкист, водитель-механик Т-34 Григорий Глушок, обстукивал свой танк палочкой и говорил, что его пригласили в Минск на парад, но он по возрасту отказался, а вот если бы пригласили доехать на танке – даже раздумывать бы не стал, домчал бы с удовольствием.

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ

ГЛАВНАЯ НАГРАДА – ЖИЗНЬ

Проект известен не только в Беларуси

- В работе над проектом мне помогало множество людей со всей страны. Только фотографов было 75 человек. Выставки проходили не только в Гомеле, но и в Минске, в музее истории Великой Отечественной войны, в Москве — в Государственной Думе и Общественной палате. На открытие в Госдуме пришел Владимир Жириновский и принес фотографии своих родственников-фронтовиков.

На конкурсе в Японии одна из наших фотографий ветеранов вошла в десятку лучших.

Своеобразным промежуточным итогом стала книга «Устами фронтовиков». У нас получилось сделать не просто сборник текстов, а настоящее красивое издание в твердом переплете, которое останется на века. В книге – истории 128 ветеранов. Больше 120 из них уже нет в живых, а их рассказ о живых буднях Великой войны остался. За эту книгу мы получили главную журналистскую премию Беларуси, «Золотую литеру» в номинации «лучший историко-краеведческий проект».

Проект полностью перевернул мое мировоззрение. Я начинал молодым парнем, который знал про войну только по фильмам. А здесь я пропустил через себя сотни живых судеб. Теперь для меня это уже не просто работа, а своего рода миссия. И чтобы ее продолжить, я написал сценарий кинофильма «300 дней на Запад» об освобождении Беларуси. Хотелось бы, чтобы на него обратили внимание работники киноиндустрии. Уверен, получился бы прекрасный российско-белорусский проект.

Ведь если мы хотим, чтобы и наши потомки помнили об этой войне, необходимо превратить память о ней из абстрактного понятия в личное переживание. Почти все фронтовики говорили мне, что для них главная награда — что они остались живы. А наша задача — сделать так, чтобы их жизнь и их смерть не исчезли в небытие. Чтобы мы жили жизнью, достойно той цены, которую они заплатили.