Плач жаворонка

В мае 1941 года моей маме, тогда просто девчонке Юле, было всего 14 лет. Она окончила 7 классов сельской школы на юге Белоруссии и собиралась учиться дальше. В те времена в школах организовывали тимуровские отряды, велись дневники «Трудовые дела будущих комсомольцев». Их класс признали образцовым по тимуровской работе, всех приняли в комсомол безоговорочно, а принимали тогда очень и очень строго, и наградили поездкой в Минск. Но… Экскурсия намечалась на 25 июня, а 22 июня началась война…
Весь образцовый класс тут же решил бороться с фашистами. На собрании единогласно постановили: «Мы теперь КВТК!» Что означало: «Комсомольская военно-тимуровская команда». Избрали командира, комиссара и штаб. Война – так будем воевать!
Боже мой, что они могли знать о войне!
В начале августа немецкие войска заняли село. В первые же дни расстреляли 8 человек. На казнь согнали всех. Никто не верил в происходящее: неужели убьют?!
А может быть, постращают и отпустят? Автоматная очередь и… все кончилось: мир, детство…
Осталась одна война.
И дети становились солдатами этой войны.
«Я, Марат Греско, член КВТК, клянусь быть верным делу комсомола, клянусь бить фашистов, пока не останется их следа на нашей земле. Если же я отступлю от этой клятвы, то пусть покарает меня рука моих товарищей!
Я, Василий Кондусевич, клянусь…
Я, Николай Снежко, клянусь…»
Все члены КВТК подписали клятву-присягу и закопали ее вместе с комсомольскими билетами в поле. И начали мстить фашистам.
В следующую ночь после расстрела мальчишки подпилили 5 телеграфных столбов, сделали несколько «ежей», выводя из строя машины и мотоциклы немцев.
Оккупантам и в голову не приходило, что это дело детских рук. Все списывалось на партизан.
Чтобы тайно провести очередную диверсию, штаб решил: вечером устроить на улице песни и пляски, тем самым усыпить бдительность фашистов. И вот, в самый разгар концерта, на другом краю села прогремел взрыв, высокий столб пламени взметнулся вверх и осветил все село. Это Марат и Адам подорвали немецкий грузовик с боеприпасами. Но они, видимо, что-то не рассчитали и были тяжело ранены. Фашисты нашли их без сознания недалеко от места взрыва. Нечеловеческие муки выдержали ребята, но никого не выдали, до конца остались верны клятве КВТК.
Озверевшие фашисты сожгли их вместе с родителями в собственных домах. Саша Пинчук и Лена Малец, работавшие у немцев уборщицами, воровали оружие. Однажды они попались. Жестоко пытали их немцы и, ничего не добившись, повесили вместе с родителями. Катя Ковальчук стащила папку с документами у немецкого офицера и передала ее партизанам. Катю поймали, замучили на допросах, она умерла, также никого не выдав.
Немцы догадывались о какой-то организации в селе, но не могли напасть на ее след. А в декабре 1941 года они провели ночную облаву, чтобы забрать всю молодежь и угнать в Германию. Партизаны узнали об этом и сделали засаду, напав на охрану.
«Жаль только, что многие из наших погибли. Бессильная против натиска партизан охрана многих расстреляла прямо в грузовиках. Так погибли шестеро из нашей КВТК. Все освобожденные ушли в партизаны. Началась новая партизанская жизнь.
В апреле 1942 года было дано задание похоронить всплывшие на реке трупы. Река Припять в своем течении образует много рукавов, у нас их называют старицами. В один из таких рукавов прибило несколько трупов. Это были жертвы фашистов. Зимой немцы расстреливали людей над прорубями. Весной, когда трупы всплывали, их хоронили жители прибрежных сел. Прошло много времени, но я не могу без содрогания вспоминать эту картину: их было девять, в одежде, но босые. Особенно поразил нас труп женщины с ребенком. Ребенок был запрятан под полы зимнего пальто, застегнутого на все пуговицы. Лицо ребенка прижато к обнаженной материнской груди. По-видимому, чтобы ребенок не плакал, мать дала ему грудь и крепко прижала к себе руками, да так и умерла.
Святая материнская любовь, нет ничего в мире сильнее ее! Мы были потрясены! Безмерная ненависть к фашистам еще с большей силой вспыхнула в наших сердцах.
В 1944 году партизанский отряд соединился с частями наступавшей Советской армии. Мальчишки ушли на фронт, а мы, девчонки, вернулись в родное село строить новую жизнь. К этому времени в нашей КВТК осталось 11 человек. Из них – трое мальчишек, из которых ни один не дожил до конца войны».
Молодые, красивые, умные! И такое: «Ни один не дожил…»
Мама рассказывала: «После очередного расстрела местных жителей, проведенного фашистами, после того, как смолкли крики и рыдания оставшихся в живых, за околицей в поле высоко в небе пел жаворонок».
А может быть, он плакал?..

Ирина ОРКИНА